"УВИДЕТЬ БАРСКИЙ ДОМ НЕЛЬЗЯ..."(Павловка и ее владельцы)

"Прочтите "Павловку", - писала Марина Цветаева в 1923 году о воспоминаниях князя Сергея Волконского, - какая сплошная любовь! Какая внимательная память на имена, лица, слова, приметы".
Последний владелец Павловки был первым и, кажется, единственным ее летописцем: ".в нашем Борисоглебском уезде Тамбовской губернии не было больших поместий: Павловка одна только была
настоящим большим имением. Когда-то Павел I подарил графу Кушелеву-Безбородко чуть не три четверти уезда; все это распалось, разошлось по разным рукам... Из всех кусков и кусочков кушелевского наследия Павловка единственно большой - двенадцать тысяч десятин".
И в самом деле, Павел I, едва вступив на престол, пожаловал "в воздаяние усердия к НАМ и ревности к службе НАШЕЙ" гатчинскому полковнику Григорию Григорьевичу Кушелеву (1754-1833) " в вечное и потомственное владение" 2000 душ из дворцовых селений Тамбовской губернии борисоглебской округи (Малые Алабухи, Малая Грибановка) "со всеми принадлежащими по дачам землями, лесами, рыбными ловлями и пр. " Очередным указом (1797 года) к земельным пожалованиям были "присовокуплены" 11 720 десятин Теллерманского леса. Спустя два года, Г. Г. Кушелеву, ставшему к тому времени адмиралом и получившему графский титул, "по недостатку земли у шестисот четырнадцати душ крестьян деревень его Тамбовской губернии в Борисоглебском уезде" было пожаловано 10 тысяч "казенных степей, прикосновенных к его дачам". На этих землях и были устроены новые деревни, в том числе Павловское и Павлодар, названные в честь императора-благодетеля.
Впрочем, у вице-президента Адмиралтейств-Коллегии, особы приближенной к императору, кажется, не было возможности посетить тамбовские деревни - помимо служебных дел, он занимался устройством купленных в Псковской губернии имений (Краснопольцы и Хворостьево), наконец, осенью 1799 года вдовец Г. Кушелев женился на 16-летней красавице графине Любови Ильиничне Безбородко. Павел I, содействовавший свадьбе своего любимца, стал крестным отцом их первого сына Александра (1800-1855).
После вступления на престол Александра I граф вынужден был оставить службу и удалился в Краснопольцы, которые стали местом его постоянного пребывания. Оказавшись "на покое", адмирал энергично занялся устройством своих имений. "Глубокий эконом" побывал в тамбовских деревнях - в Павловском был разбит парк, выкопаны пруды, заведен конский завод, на который в 1820 году приезжал для отбора лошадей его второй сын - прапорщик гвардейской конной артиллерии Григорий Кушелев (1802-1855).
В 20-е годы престарелый адмирал дважды отваживался на поездки в тамбовские деревни. " Я на первой недели говел, - сообщал граф в письме (март 1822 года) из Павловского младшему сыну, - по неурожаю хлеба ничего не продано, и кормлю крестьян, а еровое к посеву прикупить надобно". Тогда же на средства графа началось строительство каменной Петропаловской церкви (освящена в 1824 году). "У нас теперь в оранжереях персики и абрикосы зацветают, - не без удовольствия писал в феврале 1826 года. Григорий Григорьевич старшему сыну, - а в теплицах огурцы взошли, и уже зеленый салат давно едим".
В письмах из "тамбовской отчины" (1825-1826) он обстоятельно сообщал сыновьям об "Улучшении имений" (строительство гостевого дома и овчарен в Павлодаре, посадке табака, покупка производителей для конского завода и т. п.
После смерти адмирала владельцем Павловского стал граф Александр Кушелев-Безбородко, который в конце 30-х годов во время объезда своих имений, расположенных в девяти губерниях, побывал в Павловском. Изделия павловской экономии - шерсть улучшенных пород овец, пух ангорских коз, сукна и ткани крестьянские - экспонировались на губернской выставке, приуроченной к приезду в Тамбов (июль 1837 года) цесаревича Александра Николаевича. Впрочем, граф А. Кушелев-Безбородко - в отличие от отца - не обременял себя хозяйственными делами; управлением его многочисленными экономиями занималась Главная Контора. Видный николаевский сановник - сенатор, государственный контролер (с 1850 года) - часто бывал за границей. Его дом на Гагаринской набережной в Петербурге и загородный Полюстровский дворец были открыты для друзей и знакомых (М. Глинка, К. Брюлов, Н. Кукольник и др.).
Еще меньше вникал в управление имениями граф Григорий Александрович Кушелев-Безбородко (1832-1870). Разделив с братом Николаем наследства отца и бездетного дяди, камер-юнкер граф Г. А. Кушелев-Безбородко отправился за границу. Маршрут - привычный для русских аристократов - Италия, Франция. Как, впрочем, и баснословные траты денег. " Будучи в Риме, обосновался в гостинице "Минерва", - рассказывал
А. Дюма, хорошо знавший графа, - примерно также и в Париже в гостинице "Трех императоров", т. е. держал дом всегда открытым, ночью в салоне жгли свечи и в сутки тратили что-то две или три тысячи франков". В России на деньги графа издавались "Памятники старинной русской литературы", журнал "Русское слово", "Шахматный листок", стихотворения А. Майкова, повести Я. Полонского и т.д. В
литературной среде он слыл "чудаком". Считается - возможно, не без оснований, - что некоторыми своими чертами граф послужил прототипом князя Мышкина в романе Ф. М. Достоевского "Идиот".
Между тем, непомерная расточительность привела к огромным долгам и, как следствие, к продаже некоторых имений.
В 1861 году наступил черед тамбовских деревень. "Продал я жене надворного советника Елисавете Григорьевне Волконской имение мое, - сообщал в феврале 1862 года граф Г. Кушелев-Безбородко своему доверенному лицу, - состоящее Тамбовской губернии Борисоглебского уезда, из сел Павловского и Малых Алабух и деревень Григорьевки, Александровки, Никольской и Таловой, со всеми постройками и наличностью, какие окажутся в оном имении, конными и овечьими заводами".
Княгиня Е. Г. Волконская (1838-1897), внучка графа
А. Х. Бенкендорфа и светлейшего князя П. М. Волконского, детские и отроческие годы провела в Италии. В 1859 году, в Женеве, она вышла замуж за князя М. С. Волконского (1832-1909), сына декабриста князя С. Г. Волконского. Рождение детей - Сергея (1860), Петра (1861) - побудило Волконских, живших в Петербурге, хлопотать о покупке имения. После заключения сделки князь М. С. Волконский вместе с отцом отправились в Павловское, где в ту пору было 125 дворов, в которых проживало 326 душ мужского и 421 душ женского пола.
Появление Волконских в уездном Борсоглебске не осталось незамеченным городскими обывателями. " Один мой хороший приятель, местный аптекарь Роберт Карлович Вейс, ревельский уроженец, закинутый в Тамбовскую губернию, рассказывал
мне, - вспоминал внук декабриста князь С.
Волконский, - что однажды, проходя мимо постоялого двора на Соборной площади, он увидел сидящего на лавочке старца с белой бородой. В крылатке и широкополой шляпе сидел он, сложив руки на крючковатой палке. Мой знакомый, в то время совсем молодой человек, до такой степени был поражен зрелищем его, что, проходя мимо, невольно замедлил шаг и низко поклонился. Уже после ему сказали, что это декабрист Волконский".
В шестидесятые годы Волконские редко бывали в Павловке (так называли усадьбу новые владельцы). Семья увеличива-
лась - в 1863 году родилась Мария, через год - Григорий, вслед за ним - Александр (1865). После рождения Владимира (1868) княгиня приехала в имение со старшими детьми. "Местность, как степная, уныла, - вспоминал князь С. Волкон
ский, - но вокруг дома старый парк в двести пятьдесят десятин. все было в запустении; только большие старые деревья радовали глаз, но всюду крапива, лопух, хворост. не было ни одного хвойного дерева; первые две елки приехали с нами в корзинах на крыше кареты. они были не простые - бальзамические, и мать моя тут же их посадила во дворе направо и налево от въезда". Впрочем, продолжает старший сын, "как было трудно моей матери начинать! В посадках паслись телята, маленькие елки скашивались косой. нелегко ей было. Какое-то стихийное надвижение людского непонимания и даже издевательства сметало дело рук ее. Она не унывала; но только когда люди увидели результаты, тогда начали понимать ценность того, чем результаты достигаются".
Вскоре добираться до имения стало проще - 25 июля 1871 года открылось движение по Грязе-Царицынской железной дороге. Концессию на ее строительство борисоглебское земство получило благодаря хлопотам камергера князя М. С. Волконского. Ближайшая к усадьбе станция получила название "Волконская" (ныне - "Народная").
В 70-80-е годы Волконские приезжали из Петербурга в Павловку едва ли не каждое лето - дети занимались с учителями, охотились, набирались сил и здоровья. Княгиня Е. Г. Волконская, жена товарища министра народного просвещения, устроила в усадьбе школу для крестьянских детей. Ее старший сын - князь С. Волконский, окончив Петербургский университет (1884), в качестве члена училищного совета инспектировал сельские школы Борисоглебского уезда, избирался уездным предводителем дворянства (1889-1890). Летом 1895 года князь С. Волконский, находясь в деревне, написал курс лекций по истории и русской литературе, которые прочел в бостонском Лоуэльском университете (1896).
Усадьба стала местом творческого уединения и для Елизаветы Григорьевны. Княгиня, одна из наиболее известных русских католиков, писала книги по истории церкви. "Только там никто ей не мешал, никто ее не отрывал, - рассказывал князь Сергей Волконский, - только в Павловке имела она возможность разнообразить свой труд таким отдыхом, который был ей наиболее по сердцу: от "святителей" своих (так мы называли ее работу) она с садовыми ножницами и пилой шла к своим
деревьям и кустам. И елки, и каштаны, и дубки, и белая акация, и бересклет были наперсниками ее дум; и часто, возвращаясь домой с охапками цветов, с пригоршнями семян, с карманами, набитыми желудями или червьими гнездами, которые сжигались на кухне, она приносила с собой новую мысль, проект новой главы или какую-нибудь блестящую полемическую искру".
В 1896-м Елизавета Григорьевна вновь приехала в имение. "Хорошо помню, когда она поставила последнюю точ
ку, - рассказывал князь Сергей. - Мы сидели в Павловской библиотеке. Перед ней лежала рукопись. Вдруг рука отделилась от бумаги, она сказала: "Кончено". Большой вздох облегчения вырвался из груди. Было 14 сентября, день воздвижения Креста, 1896 года. Ровно через пять месяцев, в Петербурге, она скончалась".
Посадки в усадьбе не останавливались - "за последние тридцать лет мы перекинули лесонасаждения уже за пределы парка, - вспоминал Сергей Михайлович, - в голой степи пошли рощи - и лиственные, и хвойные; переход от степи к парку стал постепенным".
В начале века князь С. Волконский, бывший директор Императорских театров (1899-1901) жил за границей - главным образом в Риме - с престарелым отцом. Заядлый театрал занялся разработкой вопросов актерской техники, сценического пространства, читал лекции, печатался в зарубежных и русских изданиях ("Аполлон", "Ежегодник Императорских театров" и др.). Некоторые статьи он писал в Павловке - в 1911-м литературно-философские эссе, составившие впоследствии книгу "Разговоры" (СПб., 1912).
Творчество продолжалось и в минуты отдыха, в парке - в воспоминаниях мелькают любимые места князя - "Степкина вершина", "Кавказ". Самый отдаленный угол парка - "Чумакова вершина" - это самая вершина одного из наших оврагов. Овраг в вершине рогатится надвое, со всех сторон мыса. Склоны их я обсадил елями, а на главном мысу, разделяющем два главных оврага, я посадил большой сибирский кедр. Он могуч, он виден издалека, его зелень бархатна, он царствует посреди елок. Туда люблю я ходить, когда разум мой предвидит, а душа предпочитает не знать".
Во флигеле дома князь С. Волконский устроил Музей декабристов - "кроме картин, портретов и проч. были там многие вещи, декабристам принадлежавшие. Так, была у меня ложка, которой ел С. Г. Волконский, его чубук, его палка, часы, подсвечник, стол, кресло, ноты, принадлежавшие Марии Николаевне".
С начала мировой войны князь проживал "почти исключительно" в усадьбе, периодически наезжая в уездный Борисоглебск, где в доме, ему принадлежавшим, организовал лазарет для раненых. В Павловке он узнал о февральской революции.
Поздней осенью 1917 года - после экспроприации име
ния - перебрался в Борисоглебск. Здесь, в апреле 1918 года, в библиотеке Народного дома устроил "Выставку декабристов".
В начале мая внук декабриста, опасаясь ареста со стороны преемников "первых борцов за свободу", покинул уездный город. Не довелось ему побывать и в усадьбе, разгромленной в годы гражданской войны.
Впрочем, " Павловки" он не забывал, посвятив любимой усадьбе страницы своих мемуаров, которые князь писал в Москве. Переписывала воспоминания Марина Цветаева. Она же - в январе 1923 года, в Праге - заметила: "У Волконского от Павловки осталась душа без тела (суть), у погромщиков - тело без души (труп). И, если кого-нибудь жалеть, то, конечно, не князя!"
<< | >>
Источник: В. П. Кудинов. Культура русской провинции. Новые исследования: Материалы научно-практической конференции Отв. ред. В. П. Кудинов , Тамбов: Изд-во Тамб. гос. техн. ун-та,2002. 120 с.. 2002

Еще по теме "УВИДЕТЬ БАРСКИЙ ДОМ НЕЛЬЗЯ..."(Павловка и ее владельцы):

  1. ВЫ МОЖЕТЕ ДОСТИЧЬ ТОЛЬКО ТОГО, ЧТО В СОСТОЯНИИ УВИДЕТЬ
  2. Обязанности владельца.
  3. § 4. Защита прав владельца, не являющегося собственником
  4. 3.3. Дом как locus пространства повседневности.
  5. Правовой статус владельца склада.
  6. Увидеть это можно, хотя бы на примере традиционного для нашей правовой системы принципа независимости суда и подчинения его только
  7. Императорский Екатерининский Богадельный дом
  8. Права владельца авторских прав
  9. Пассивы и собственный капитал владельцев: правая сторона
  10. Урок 29. Земля - наш дом
  11. VI. Приходский дом и учреждения
  12. 4. Основания освобождения владельца источника повышенной опасности от ответственности за причинение вреда
  13. Урок 24. Надо и нельзя
  14. Язык — дом бытия ,а , ., , , 1
  15. Правовое регулирование взаимоотношений владельца склада и лица, помещающего товар на хранение.