3.4. Поселение — ареал-максимум повседневного пространства


Повседневная жизнь большинства людей продолжается за пределами дома, охватывая какую-то часть территории поселения и, возможно, земли, сопредельные с границами поселения. Первый шаг в исследовании повседневного пространства поселения — его отделение от других, неповседневных, пространств. Повседневное пространство территориально соединено и по сути, социокультурному смыслу противостоит властно-административному, сакрально-религиозному и празднично-рекреативному пространству, которое является местонахождением домов (дворцов) правителей, местной власти, администрации; храмов, соборов, церквей; театров, концертных залов, стадионов, аллей, скверов, садов (парков) и т. п. Соответствующий статус имеет и прилегающее к культовым и административным зданиям пространство, часто оформленное в виде площади. Главные площади с расположенными на них правительственными зданиями и храмами являются властно-административными и сакральными центрами пространства поселения, топологически и символически организующими всю его территорию. Эти площади, однако, не исключены из повседневной жизни. Повседневное и неповседневное на их территории сосуществует, будучи функционально или во времени разделено.
Так, в городах античности главная площадь с храмами и государственными институтами могла быть одновременно и рыночной; в городах Средневековья на соборной площади велась торговля; во все времена главные площади были частью системы уличного движения и обеспечивали повседневные перемещения и т. д. Другие площади, кроме рыночной, также, как правило, многофункциональны и неповседневное в них, отсылающее к непреходящему, преобладает. Таковы историко-мемориальные площади с соответствующими, установленными на них памятниками, стелами, фонтанами. (Фонтаны, правда, украшали и рыночные площади). И здесь мы уже имеем дело со включением сакрального и эстетического в повседневное.
Учет функционального предназначения того или иного участка территории, здания или сооружения, на нем или рядом с ним находящегося, обращение к тому, как они используются для удовлетворения повседневных телесных и духовных потребностей человека, семьи, тех или иных социальных групп, поселенческого сообщества в целом позволяет определить и исследовать также и внутреннюю структуру повседневного пространства поселения (деревни, поселка, города и т. п.)
Потребность в продуктах питания и так называемых предметах первой, повседневной необходимости может быть удовлетворена в разных местах торговли: рынках, лавках, магазинах и т. п. или местах общественного питания: харчевнях, закусочных, барах, кафе и проч.
Потребность в питьевой воде может удовлетворяться разными способами. Вода может черпаться из колодца индивидуального или коллективного пользования, ключа, водоема (реки, озера, ручья), а может доставляться по водопроводу. Место доступа к питьевой воде (колодец, бассейн, фонтан, колонка) и водопровод в целом (если таковой имеется) являются небольшой по размерам, но жизненно важной частью коммунальной территории.
Бытовая хозяйственная деятельность людей и отправление естественных надобностей в условиях города диктует необходимость удаления бытовых отходов и нечистот. Достаточно древний способ решения этих проблем — уборка улиц и других коммунальных территорий, сбор и вывоз твердых отходов, устройство канализации.
Потребность во сне, ночлеге для приезжих может удовлетворяться в гостиницах, для бездомных — в специально организуемых ночлежках или стихийно приспосабливаемых самими бомжами местах: пустырях, свалках, подвалах и чердаках коммунальных домов и т. п.
Потребность в поддержании своего тела в чистоте, гигиенические потребности в условиях города могут удовлетворяться в общественных банях.
При наличии ежедневного свободного времени повседневная потребность деятельности и общения может удовлетворяться за пределами дома в специальных досуговых центрах, местах прогулок и отдыха, каковыми могут быть центральные улицы, площади, скверы, парки, стадионы и спортивные залы и др. Однако здесь повседневное, будничное пространство соприкасается с неповседневным, праздничным или трансформируется в него.
Удовлетворение повседневных потребностей для большинства населения обеспечивается наличием постоянного места работы. Место работы может находиться и за пределами дома. Однако характеризовать его пространственную локализацию непросто. То, что является местом работы (службы) для индивида, конкретного человека, на уровне поселенческого, в частности, городского сообщества может быть местом отдыха, административным или сакральным центром. Выделение и характеристика мест работы, рабочих зон как элементов повседневного пространства поселения возможна, очевидно, лишь на уровне поселенческого сообщества в целом и для исторического периода, начинающегося с промышленной революции, когда сокращается работа на дому, место работы для значительной части населения отделяется от места повседневной жизни, какая-то часть территории поселения становится индустриальной, промышленной зоной.
Наконец, возможность достижения указанных мест повседневного пространства поселения и в целом перемещение в деревне, поселке, городе и т. п. обеспечивается наличием транспортных артерий или мест пространственных перемещений: улиц, переулков, дорог, площадей, рек, каналов, мостов.
Очерченное предварительно, в общем и целом, повседневное пространство поселения требует более детального рассмотрения и анализа, учитывающих хотя бы в общих чертах и диахронный аспект, его историческую эволюцию. Обратимся к некоторым из перечисленных элементов структуры повседневного пространства поселения .
Дом и совокупность домов, жилая застройка, является базовым элементом структуры повседневного пространства поселения. В свою очередь повседневное пространство включено в общепоселенческий пространственный контекст. Этот внешний контекст, менее или более сложный в зависимости от масштабов и характера поселения, определяет размещение жилой застройки и местоположение дома.
Жилая застройка, особенно в поселениях городского типа, социально стратифицирована. Общеиз-вестно существование богатых и бедных кварталов, расселение по профессиональному и конфессиональному признакам. Так, в Древнем Риме улицы часто получали названия в связи с теми ремесленниками или торговцами, которые там обосновались или по этнической группе, компактно заселявшей улицу, район. Таковы улицы: Сапожников, Шорников, Хлеботорговцев, Этрусская и др. В немецких средневековых городах известны улицы, названные по национальности их обитателей: Английская улица в Любеке, Ломбардская в Базеле, Славянская и Вендская в Люнебурге и в Лемго . Подобный принцип расселения сохраняется на протяжении веков до начала ХХ в., отчасти и в ХХ-м. Показательно в этой связи свидетельство Д. С. Лихачева, который упоминает о социальной и этнической дифференциации районов дореволюционного Петербурга в связи с "интеллектуальной топографией" города в первой четверти ХХ в. Так, аристократическим считался район Сергиевской и Фурштадтской улиц . Район Коломны был местом жительства мелких чиновников. На Васильевском острове, на Гражданке, в Старом Петергофе компактными группами жили немцы. На Выборгской стороне, других заводских районах и окраинах — рабочие . Дифференциация богатых и бедных районов в столице, как, впрочем, и в других городах, достаточно определенная. Учитывая данные по стоимости жилья в разных районах Петербурга в XIX в., А. П. Шевырев отмечает, что в центре города, особенно в первой Адмиралтейской части, преобладали жители с высокими доходами. Окраины же были населены в основном беднотой. Контраст богатства и бедности в топографии расселения, правда, в значительной степени сглаживался за счет преобладавших в районах наибольшей застройки многоэтажных домов, где жили на разных этажах люди разного достатка .
На территориальное распределение жилых улиц и кварталов оказывало влияние множество факторов, и найти здесь определенную закономерность, которая была бы действенной для разного типа поселений на протяжении веков, вряд ли возможно. И по причине разнообразия вариантов такого расселения, и по причине теоретической неразработанности подобной типологии.
Предварительно можно сказать, что на выбор места для жилья оказывали влияние среди прочих факторов такие организующие элементы пространства, как его центр и периферия (границы). Центральная часть поселения городского типа могла быть привлекательна для представителей привилегированных слоев как престижное место проживания близостью к деловому (торговому), сакральному или властно-административному пространству. От античности до XVII в. это, как правило, пространство, примыкающее к одной или нескольким центральным площадям с расположенными на них храмами (соборами), главным рынком и зданием муниципальной власти . Так, в средневековых городах на главной площади (соборной или перед зданием ратуши [мэрии, синьории]) "... возводились не только общественные, но и частные здания. Жить здесь было престижно. Дома состоятельных бюргеров высотой в несколько этажей вплотную примыкали друг к другу" . Аналогичная картина наблюдается и в русских средневековых городах. Центральные части города занимают дома знати, а ремесленники селятся по окраинам . Подобный принцип расселения, при котором богатство и центр противостоит бедности и окраинам был характерен и для Петербурга, о чем уже шла речь.
Со второй половины XVIII в. в связи с усложнением и демократизацией общественной жизни, ростом городского населения происходит существенное изменение городского пространства, особенно его центра. Города меняют свой облик, формируется тип современного города, города индустриальной эпохи. Крупные европейские города XIX в. в связи с демографической и промышленной революциями переживают бурный, в том числе территориальный, рост. Значительно расширяются и центральные части городов за счет модернизации функций общественного пространства (обеспечения проживания, питания, передвижения, общения, получения информации, досуга и др.) и связанных с этим новых зданий и сооружений: приютов, больниц, казначейств, банков, судов, почтамтов, гостиниц, доходных домов с магазинами на первом этаже, галерей с магазинами и кафе, многоэтажных универсальных магазинов, крытых рынков, вокзалов, учебных заведений, библиотек, театров, зданий общественных собраний и клубов . Центр Москвы, например, в XIX в. "представлял собой довольно обширное пространство, захватывая почти весь Белый город. Это был очень большой городской центр в XIX в., даже для столичного города" . Естественно, что размеры центра связаны с общими масштабом города и территориальное расширение больших городов в ХХ в. сопровождается увеличением размеров центральных частей городского пространства. Центр по-прежнему сосредоточивает функции всякого рода социальной, прежде всего деловой активности, но теряет привлекательность как престижное место для жилья. Такой престиж у центра начинает оспаривать окраина и пригород.
Размещение элитного жилья вдали от городского центра известно в Европе со времен античности. Периферия городского пространства привлекала, очевидно, как экологически благоприятная для жилья территория, удаленная от шума, пыли и грязи центральных районов в городах с большой плотностью жилой застройки. (Эти реалии были известны уже большим городам античности. Так, в Риме "над городом стоял тяжелый воздух, пропитанный запахами дымящихся кухонь, зловонный чад которых смешивался с облаками пыли; при выходе за город сейчас же чувствовалось облегчение") . Окраинному и пригородному жилью отдавали предпочтение римские аристократы, властная и интеллектуальная элита итальянских городов эпохи Возрождения, французские дворяне XVII–XVIII вв. Так, в имперском Риме на холмах, где воздух здоровее и чище, где нет торговой сутолоки, шумной и деятельной суеты улиц, проложенных в низинах, живут лишь богатые и знатные. Да и то лишь те, кто не занят на государственной службе и бизнесе. Остальное население теснится в центре и поближе к центру . Л. Фридлендер указывает, что виллы окружали Рим тройным поясом, простиравшимся до 7 и 8 миль по Via Appia и Nomentana . Загородные виллы строятся во всех городах Италии с установлением в стране относительной безопасности в XIV–XVI вв. Вилла купца или банкира "развивалась как центральная усадьба крупного доходного хозяйства и как летняя резиденция сеньора, просвещенного гуманиста и мецената, место уединенного отдыха или увеселений, а затем и великолепных празднеств в роскошных садах" . Наличие загородных резиденций становится нормой для европейских правителей с XVII в. Основная масса горожан во второй половине ХХ в. переселяется в окраинные "спальные районы", часто имеет дачи .
Жилой дом территориально примыкает к улице, реже — площади, которые являются важнейшими элементами повседневного городского пространства, обеспечивающими связь дома с общепоселенческим и дальним пространством. Объединяя отдельные районы поселения друг с другом, улицы и площади формируют общепоселенческое единое хозяйственное и культурное целое.
Повседневная жизнь в городе невозможна без передвижений по его территории, которые обеспечиваются прежде всего улицами (дорогами). Из "динамических" элементов поселенческой территории, предназначенных для пространственных перемещений, движения: улиц (и ее вариантов: дорог, бульваров, проспектов), переулков, тупиков, площадей улица — основной элемент. Любое, самое малое поселение имеет хотя бы одну улицу (дорогу), в то время как остальных "динамических" элементов может не иметь.
Большая часть улиц — рядовые, второстепенные. Главные улицы, улицы-дороги даже в крупных городах исчисляются единицами, в современных мегаполисах — десятками. Изначально главная улица или скрещенные под прямым углом две улицы были главной дорогой, по которой входили (въезжали) и выходили (выезжали) из города, а их перекресток или квадратное (прямоугольное) расширение главной улицы в ее центре часто становилось местом образования рыночной площади.
Среди важнейших характеристик улицы, обеспечивающих быстроту, безопасность и удобство передвижения, — ее ширина, прямизна, наличие или отсутствие покрытия, освещения и знаков ориентации (названий и указателей).
Ширина улицы — величина исторически изменчивая. Она варьировала от эпохи к эпохе в пределах, обусловленных практическими нуждами передвижения, особенностями транспортных средств. Улицы, по которым двигался колесный транспорт, должны были иметь ширину, достаточную, чтобы повозки могли разминуться при встрече. Так, ширина улиц древнегреческих городов — от 4–5 до 7–8 м . Этот же параметр римских улиц по закону Двенадцати Таблиц (V в. до н. э.) должен был быть не менее 4,74 м. Главные римские улицы-дороги достигали ширины 5–6,5 м . При большом количестве людей, носилок, повозок, обычном на римской улице, реальной была опасность быть травми-рованным. Тем не менее, римские дороги, как известно, — выдающиеся инженерные сооружения, технический уровень которых после гибели империи был достигнут в Европе лишь к началуXIX в. Они были вымощены камнем или покрыты гравием и имели, как в городе, так и за его пределами, по обеим сторонам тротуары для пешеходов, возвышавшиеся над полотном дороги . Справедливости ради следует отметить, что "тщательно исполненные мостовые с тротуарами и проезжей частью" обнаружены и при раскопках греческих эллинистических городов . Главные римские улицы (дороги) были артериями, соединявшими внутреннее, городское и внешнее, имперское пространство, и имели единый для обоих пространств ориентир: мильные столбы, которые устанавливались на тротуарах через каждую тысячу "римских шагов" (около 1,5 км). Возле столбов стояли и скамейки для отдыха. Началом всех дорог cчитался Римский форум, на котором возле арки Септимия Севера при Августе установили "золотой мильный камень" (milliarium aureum) .
В западноевропейских средневековых городах ширина главных улиц была в пределах 5–6 — 10–12 м, остальных — 2–5 м . Русские города XIV в. имеют улицы шириной в среднем 2,5 м., в XV–XVI вв. — 3,5–4 м . Более широкие улицы, поначалу единичные, появляются в XVIII в. В немецких городах это Цейль (die Zeil) во Франкфурте на Майне, Ангер (der Anger) в Эрфурте, Брайте Вег (der Breite Weg) в Магдебурге, Линден и Вильгельмштрассе в Берлине (die Berliner Linden und Wilhelmstrasse). Их ширина — от 25 до 60 м . В России первые широкие улицы появляются в Петербурге. Уже при Петре I Невский проспект имел ширину от 25 до 40 м на разных участках, а рядовые улицы от 14 до 16, иногда до 20 м.
Передвижение по улицам могло затрудняться не только их узостью, но и отсутствием твердого покрытия. В европейских городах Средневековья и первых веков Нового времени в уличной грязи после дождя можно было не только испачкаться, но и застрять как пешеходу, так и всаднику, и человеку, едущему в экипаже. Грязь — постоянно существующее и беспокоящее горожан неудобство.
Одним из способов избавиться от уличной грязи было мощение. В средневековых городах первые мостовые, поначалу деревянные, появляются, по-видимому, в XII в. Во французских городах XII в. по королевскому указу каждый горожанин должен был замостить участок улицы перед своим домом. К XIV в. улицы крупных городов Франции имели мостовые . В итальянских городах мощение улиц начинается в XIII в. . В Германии обустройством улиц более или менее регулярно занимаются с XIV в. И речь идет лишь о главных улицах и поначалу примитивном (песок, мелкий камень, доски) способе мощения. На Руси главные улицы и площади больших городов мостят бревенчатым настилом с XIV в. Такой настил, быстро покрывавшийся слоем грязи, сменялся каждые 25–30 лет. Камнем начинают мостить в конце XVII в. В Московском Кремле деревянные мостовые заменены каменными к 1725 г. В XVIII в. каменное покрытие обретают и основные улицы обоих столиц . К концу cтолетия в Москве мостовые с усовершенствованным покрытием занимали площадь около 73 тыч. кв. м., в 1913 г. — 8,2 млн. кв. м.; деревянные же сохраняются местами до 1813 г. Асфальтовое покрытие в России появляется в последней четверти ХIХ в. В Москве его общая площадь в 1946 г. — 5 млн. кв. м .
Немаловажным качеством улицы, влияющим на скорость передвижения, и имеющим эстетическое значение, является прямизна. Что касается главных улиц поселения, то они были прямыми, как и остальные улицы городов, возводившихся по плану и имевших регулярную планировку. Исключение составляли стихийно застраивавшиеся средневековые города, для которых геометрическая правильность не считалась обязательной. Поэтому "даже и главным улицам, включая крест главных городских осей, отнюдь не стремились придавать абсолютную прямизну трассы. Они вели к цели — и этого было достаточно... Уличная сеть в принципе должна была вести к центру — но не делалось принципиального различия между дорогами напрямую, путями, достаточно сложно трассированными... или ведущими по ломаной линии" . Реконструкции старых городских районов, начиная с эпохи Возрождения, всегда включали спрямление и расширение улиц, а широкие и прямые улицы были среди важнейших достоинств построенных новых городов (таких, как Кастро (1534–1546), Ла Валлетта (основана Мальтийским орденом в 1566 г. в честь победы над турками) и новых районов старых (таких, как северная часть Феррары) . То же самое имело место в России. Новые российские города, начиная с Санкт-Петербурга, а также — Одесса, Николаев, Севастополь, Полтава, Екатеринослав и др. строились по ландшафтно-регулярному принципу, который был и в основе реконструкций большей части из 400 российских городов в конце XVIII — начале XIX в. Города обретали широкие прямые улицы и обширные правильной формы площади. Эти реконструкции доказали свою жизнеспособность: при дальнейшем росте городов они, за редким исключением, не подвергались новым переделкам .
Маршруты повседневных перемещений проходят не только по улицам, но и по площадям. Вместе с тем, площадь в структуре транспортных коммуникаций и в символической организации пространства поселения занимает особое место. Если для улицы функция обеспечения движения является главной, для площади она второстепенна. Более того, площадь останавливает или, во всяком случае, замедляет движение.
Изначально площадь — место схода, собрания общины. На площади собираются, толпятся. На римские форумы пропускаются только пешеходы . Греческие агоры, римские форумы, средневековые соборные, рыночные и муниципальные площади служат местом политической и деловой активности горожан. Эта функция площади жива до настоящего времени. И сегодня площади — наиболее подходящее место митингов, праздничных гуляний, парадов и т. п. Некоторые площади закрыты для движения транспорта.
Кроме того, площадь противостоит улице как сакральное (место храма), официально-репрезентативное (место дворца правителя, здания муниципалитета), историко-мемориальное (место памятника) пространство пространству повседневному.
Историко-мемориальные площади появляются в городах Италии в эпоху Возрождения, в XVII–XVIII вв. — во Франции и других европейских странах . Вместе с тем, опыт функционирования площади как пространства высокой гражданской, общественной значимости известен со времен античности. Так, в Риме в IV в. было публично выставлено 3785 бронзовых статуй императоров и полководцев, а общее число украшавших город произведений скульптуры превышало, вероятно, 10000. На форуме Траяна, например, стояли в большом количестве статуи заслуженных государственных деятелей преимущественно из позолоченной бронзы. Правда, скульптура украшала не только площади, но и улицы, а также портики, храмы, бани .
Высокий семантический строй площадей подчеркивается правильной геометрией и номинацией.
Типичная форма площади — круг (овал) или прямоугольник (квадрат) . Предпочтительность этих форм не в последнюю очередь коренится в сакральной геометрии. Названия площадей отсылают к какому-то знаковому лицу высокого статуса (римские форумы, площадь Побед с памятником Людовика XIV в Париже, площадь Суворова в Петербурге, площади Ленина почти во всех городах СССР), к значительному историческому событию (площадь Революции), миру искусств (Театральная площадь, площадь Искусств) . В то время как улицы могут вообще не иметь наименований.
Исключением из общего "площадного" пространства является рыночная площадь, функционально и семантически относящаяся к миру повседневности. При этом следует учитывать, что реально повседневное и неповседневное пространство могут "мирно сосуществовать" на одной территории. Рядоположенность торговых и храмовых площадей — широко распространенное явление в античности и Средневековье. Часто торговые лавки ютятся непосредственно у стен собора, ратуши располагаются на рыночных площадях .
С появлением в эпоху Возрождения частично открытых, а затем, в XVII–XVIII вв. все более открывающихся городскому пространству площадей, увеличения их количества по мере роста городов, усиления связей с улицами, площади все более включаются в уличное движение и обретают функцию опорных точек, "держащих" сеть городских улиц, сводящих в одном месте и разводящих в разные стороны транспортные потоки.
Свободное перемещение по городу в условиях сложного рельефа местности обеспечивалось также и мостами. Каменные мосты строились в Риме и для акведуков, поставлявших воду для питья, терм и других общественных нужд. Архитектоническое и эстетическое совершенство арочной конструкции, положенной в основу римских мостов , правильный выбор материала и высокое мастерство строителей обеспечили их функционирование в течение столетий. Некоторые из этих сооружений сохра-нились до настоящего времени. Например, виадук из семи арок перед древними Габиями, построенный Гаем Гракхом (по-видимому, во время его избрания народным трибуном в 123 122 гг. до н. э.), двухъярусный акведук в Ниме или "Гардский мост" (Pont-du-Gard). "Самыми красивыми мостами Рима были двухарочный мост, построенный в 62 г. до н. э. Луцием Фабрицием, ведущий от Марцелова театра на тибрский остров, а также..." семиарочный мост Элиев (pont Aelius), соединивший при Адриане его Мавзолей с Марсовым полем .
Мосты, соединявшие труднодоступные участки местности, бывшие частью транспортных артерий, воплощавшие высшие достижения инженерной мысли и строительного искусства, с неизбежностью обретали смысловую емкость культурного символа. В пределах города и примыкающей к нему территории мосты, виадуки и акведуки, наряду с цирками, амфитеатрами, рынками, термами служили символическими ориентирами повседневного пространства римской культуры.
В эпоху зрелого и позднего Средневековья, когда возро-дится строительство каменных мостов, их хозяйственное и культурно-символическое значение станет еще большим, что найдет воплощение в топонимике (названия мостов до сих пор сохранились в названиях городов, таких как Cambridge, Saarbrucken) и геральдике.
До промышленной революции XIX в. основным способом передвижения по улицам городов была ходьба пешком. Представители привилегированных слоев ездили верхом или в карете. В античности известно и передвижение на носилках. В Риме езда в экипажах частным лицам внутри города разрешалось лишь в последние часы дня и ночью, что создавало проблемы для жителей инсул. Грохот колес способен был нарушить даже самый крепкий сон .
Скорость передвижения не могла быть большой. При сравнительно небольших размерах городской территории основной массы античных и средневековых городов этой скорости было достаточно, чтобы обеспечить необходимую быстроту ежедневных перемещений от дома к центру города или района: храму, рынку, излюбленному месту прогулок и отдыха. В больших городах, таких, как Рим времен империи, удаленность какого-то места могла быть препятствием для его посещения. Так, роскошные сады Цезаря за Тибром, завещанные правителем римскому народу, были далеко от центра города, и прийти туда пешком не каждому было под силу .
В городах XVI–XVIII вв. какая-то часть жителей могла воспользоваться услугами извозчиков. Так в Москве в конце XVII в. имелось "около тысячи маленьких тележек, запряженных одной лошадью, для перевозки публики с одного места на другое" .
Промышленная революция XIX в. дарит европейцам серию новых средств передвижения. Это колесно-рельсовые транспортные средства с различной тягой: конка, трамвай, паровоз (затем, в ХХ в. — тепловоз, электровоз), и колесно-шоссейные, приводимые в движение человеком — велосипед — или двигателем внутреннего сгорания — автомобиль. Время массовых внутригородских перевозок начинается в XIX в. Появившиеся в Москве в 40 е гг. и просуществовавшие до начала ХХ в. вагоны с паровой или конной тягой вмещали от 10 до 20–30 пассажиров. За день вагон мог перевезти 200–300 человек. Скорость движения была небольшой — около 6 км в час. В начале ХХ в. появляется электротрамвай . Новые транспортные средства, кроме трамвая — троллейбус и автобус и прокладка в крупных городах подземных дорог, появление метрополитена не только изменили внешний облик городских улиц, но и увеличили скорость передвижения в среднем до 40 км в час. Во второй половине ХХ в. ежедневные перемещения из дома на работу, из окраин и пригородов в центр и обратно и пределах 40 км, т. е. примерно одного часа езды в один конец, становятся массовым и вполне приемлемым явлением .
Наличие имени в античности и Средневековье было привилегией главных улиц города и квартала, но и они не фиксировались в виде надписей на табличках. В Риме маленькие улочки, переулки и тупики часто оставались безымянными. Их приходилось определять описательным путем, используя в качестве ориентира ближайшую улицу (дорогу) с именем. Поскольку дома не нумеровались, их определяли по имени настоящего или бывшего владельца. Дополнительным ориентиром могли быть лавки и мастерские, имевшие вывески, известный памятник искусства . Нумерации не имели и дома средневековых городов. Они были отмечены либо визуальным знаком (гербом над входом, фигуркой святого, рыцаря, девы Марии и т п.), либо образным названием: "Белый олень", "Черная лошадь", "Три сестры" (сросшиеся фасады трех домов). Часто указывался общий ориентир: "у болота", "у кладбища", "на горе" .
В Париже "надписи с наименованием улиц появились с 1728 г. Раньше эта роль предоставлялась традициям. Сначала надписи делались на жестяных пластинках, но время и дожди быстро стирали их. Теперь их высекают на самом камне. Не так давно начали нумеровать дома, но почему-то оставили это полезное начинание" . В приказном порядке в нумерация домов введена 1783 г.
Полная в масштабах города номинация улиц, нумерация домов и квартир происходит сравнительно поздно в связи с введением и развитием почтовой связи, особенно внутригородской почты. Такая почта появляется в Петербурге в 1833 г., Москве — в 1845 г., некоторых губернских городах России (Саратове, Казани, Н. Новгороде, Одессе, Харькове) — в пореформенное время. Но и в XIX в. в России, например, не все улицы имели названия, а дома, тем более квартиры — нумерацию. Поэтому большинство адресатов получали письма в почтовых конторах .
Сплошная номинация улиц, переулков и тупиков, нумерация квартир и домов, по-видимому, достояние культуры ХХ в. В ХХ в. появляются знаки дорожного движения, карты-схемы городов с названиями улиц, номерами домов, указателями схем движения и остановок общественного транспорта.
Ночное стационарное освещение улиц, хотя и было желательно для безопасности передвижения, до появления газовых фонарей не могло быть удовлетворительно обеспечено. В античности индивидуальным мобильным средством ночного освещения был факел. Улицы Афин освещались фонарями из прозрачного рога. В Риме перед храмами, на площадях и перед дворцами знати ставили мраморные канделябры с чашами для смолы, дегтя или другого горючего . В имперский период появляется и стационарное освещение улиц, следить за которым поручалось человеку из пожарной команды. "В его ведении находились факелы, воск, фитили — все, что необходимо для уличного освещения; судя по этому материалу, улицы освещались либо факелами, либо свечами, вставленными в подвешенные фонари" .
Города европейского Средневековья ночью были погружены во тьму. Если нужно было куда-то двигаться ночью, брали с собой факел или фонарь. При каких-то экстраординарных обстоятельствах: пожаре, грабеже и других нарушениях общественной безопасности, въездах правителей хозяева домов обязаны были вывешивать у домов фонари. За счет города могли быть зажжены несколько фонарей у общественно значимых объектов . Частичное освещение улиц практикуется в Лондоне с 1415 г., в других европейских городах — с XVI в. Общее городское освещение появляется в Германии лишь в XVIII в.
В Париже освещение улиц масляными лампами вводитя в 1783 г. В России регулярным освещение улиц в некоторых больших городах становится в XVIII в. Уличные фонари на главных улицах известны в Петербурге с основания города, в Москве — с 1730 г. В 1800 г. в Москве было 6559 уличных масляных фонарей, которые работали 8 месяцев в году, с сентября по май. В XIX в. появляются керосиновые и газовые фонари. В 80-е гг. к ним добавляется электрическое освещение. В Москве, например, в 1913 г. было около 9000 керосиновых, около 8000 газовых и 4000 электрических фонарей, создававших освещенность улиц в 1,3 люкса. К 1947 г. освещение электрическими фонарями дает величину, близкую современному стандарту — 12,5 люкса .
Повседневная жизнь невозможна без определенного количества воды для питья, ухода за телом и всякого рода хозяйственных нужд. Простейший способ получения пресной воды — доставка ее из колодца или водоема. В условиях города с древнейших времен для этих целей служат также водопроводы.
Водопровод имели уже города античности. Хотя наиболее известны своей продолжительностью, развитостью, количеством доставляемой воды римские водоводы, в некоторых греческих городах уже во времена архаики имелись системы доставки питьевой воды в разные районы города. Так, Коринф с конца VII в. до н. э. имел два крупных водопровода. На о. Самос водопровод построен при Поликрате (ум. в 522 г. до н. э). В Афинах девятиструйный водоразборный резервуар появился при Писистрате (600–528 гг. до н. э., афинский тиран с 561 г.) . В дальнейшем, в классическую и эллинистическую эпохи, греческие города снабжаются водой, идущей по глиняным или свинцовым трубам к общественным водозаборам и фонтанам . Снабжение города водой в Риме — одна из важнейших государственных забот. Римский водопровод представлял собой сложную, многоэлементную систему (трубопровод, черпальные колеса, водоподъемные устройства, водяные колонки), за исправной работой которой со времен Августа следил специальный магистрат консульского ранга. В его подчинении было 700 человек. Чиновник муниципального города, ведавший водным хозяйством, имел ранг куратора (curator aquarum) и штат его работников был не столь большим . Воды в Риме потребляли очень много (по количеству литров на душу населения Рим до сих пор превосходит современные мегаполисы) . Но львиная доля воды использовалась не для питья, приготовления пищи и удовлетворения других бытовых частных потребностей, а для всяких общественных нужд: для бань, садов, искусственных бассейнов с фонтанами, складов, распределялась между императорскими дворцами , возможно, использовалась также и для полива улиц, и для промывки сточных труб .
Во многих средневековых городах Западной Европы водопровод появляется в XIII в . Водопроводы существуют часто наряду с колодцами общего и индивидуального пользования , и охватывают небольшую часть городской территории. На Руси водопроводом из деревянных труб пользовались в Новгороде (раскопки Ярославского дворища) с XII в., во Пскове — с XIV в. Самотечный водопровод в Московском Кремле сооружен в XV в., напорный — в XVII в. Однако даже в первой половине XIX в., когда хозяйственно-питьевые водопроводы получают широкое распространение в российских городах, они обслуживают только богатые центральные кварталы . Активное строительство водопроводов в городах начинается лишь во второй половине XIX в. в связи с бурным ростом городов, появлением крупных индустриальных центров, нуждавшихся в большом количестве воды.
Следует отметить и выявленную зарождающейся в этот период санитарной медициной связь между кишечными заболеваниями и качеством воды. Современной наукой установлено, что обеззараживание воды снижает заболеваемость кишечными инфекциями среди пользователей водопроводов в 8–12 раз, в то время как прививки — лишь в 5 раз. По данным ВОЗ ежегодно из-за низкого качества питьевой воды, использования воды поверхностных водоисточников умирает 5 млн. человек. По современным санитарным нормам питьевые колодцы должны находиться на расстоянии 30-50 м от мест содержания скота и не менее 100–150 м от выгребных ям туалетов .
В XIX в. в Москве (вероятно, такова была картина и в других городах России) вода не подавалась к каждому дому, но лишь к водоразборным бассейнам, расположенным в разных районах города. Из бассейнов воду разбирали по домам. В частные дома привозили ежедневно 2–3 бочки воды . К концу ХХ в. (1996, 1997 гг.) водопровод имеют 98% российских городов, 84–86% поселков городского типа и 22–23% сельских населенных пунктов. Однако, процент жилищ, подключенных к водопроводу, несколько меньший: 85% городских и 37% сельских .
Проблемой, осознанной еще в XV в., было качество, безопасность для здоровья питьевой воды. Речь идет прежде всего о постоянно существовавшей опасности ее загрязнения фекалиями из-за близости колодцев и фонтанов и отхожих мест . Часто это расстояние не превышало нескольких метров. Даже в середине XIX в. москвичи, например, бравшие питьевую воду из бассейнов, снабжаемых водой городского водопровода, для прочих домашних нужд использовали "колодцы, устроенные во дворах и дававшие очень скверную воду, грязную и зловонную... Никого не удивляло, что такой колодец часто помещается на расстоянии нескольких шагов от стоявшего во дворе туалета" . Кроме того, обеззараживание питьевой воды, снижающее заболеваемость кишечными инфекциями среди пользователей водопроводов, внедряется в практику лишь в ХХ в.
Проблемой городской жизни при большой плотности застройки всегда было содержание территории, прежде всего улиц, в чистоте. Сохранившиеся документы и свидетельства современников полны колоритных описаний ужасающей грязи, в которой утопают прохожие и проезжие. Г. фон Белов приводит, например, жалобу канцлера Карла IV Иоганна фон Неймарка, "что в Нюрнберге из-за постоянного дождя на улицах образовалась такая масса грязи, что верховым стало небезопасно ездить, потому что либо лошадь упадет в глубокую грязь и замарает верхового как свинью в вонючей уличной грязи, либо его забрызгают грязью чужие лошади" . Постановления и распоряжения городских властей, предписывающие содержание улиц в чистоте, запрещающие выброс бытового мусора и нечистот на улицу, "прогулки" домашних животных и т. п., относятся главным образом к Средневековью, но ситуация принципиально не менялась до начала — середины XIX в.
Уличная грязь в этот период — это не только мокрая земля в ненастную погоду, но и нечистоты, которые выбрасываются и выливаются на улицу, экскременты домашних животных. Улица — общая трасса движения, как для людей, так и для идущих стадами коров, овец, место, где "гуляют" свиньи и прочая живность. Рисуя картину повседневной жизни Парижа времен Людовика XVI, Л.-С. Мерсье пишет, что "столица изобилует навозом — ибо здесь множество лошадей. Он служит удобрением окрестных огородов" . Здесь также речь идет о том, что воздух заражен испарениями от отхожих ям, которые, кроме того, "пропускают содержащиеся в них вещества в соседние колодцы" и т. п. Ф. Бродель дополняет эту картину такими колоритными деталями, как: ночные горшки, которые продолжали выливать в окна, "как это было всегда"; улицы, похожие на клоаки; справляющие свою нужду под тисовыми палисадниками в Тюильрийском саду парижане. "Когда швейцарские гвардейцы выгнали их оттуда, — продолжает автор, — они перебрались на берега Сены, которые были равно омерзительны для взора и обоняния" .
Проблема уличной грязи была хорошо знакома и на Руси. Так, в Немецкой слободе Москвы в конце XVII в. после сильного дождя невозможно было никакое передвижение, грязь иногда доходила лошадям по брюхо.
Городские власти борются с этим, издают соответствующие указы. Так, в Нюрнберге в XVI в. появляется распоряжение, запрещающее горожанам выпускать свиней на улицу . Петр I в 1699 г. издал указ "О соблюдении чистоты в Москве и о наказании за выбрасывание сору и всякого помету на улицы и переулки". Виновные в нарушении указа независимо от чина должны были подвергаться наказанию кнутом и денежному штрафу . Указы и наказания говорят о насущности проблемы и распространенности того, против чего они направлены.
Со времен античности основные способы поддержания чистоты городской территории это — вывоз мусора и сбрасывание отходов и нечистот в сточные канавы или рвы. Эти способы живы до сих пор, хотя в некоторых отношениях они, особенно в ХХ в., были существенно модернизированы.
Существование городской канализации закрытого типа известно в классической Греции: на о. Делос, в Афинах. Афиняне отводили нечистоты "в реку, которая превратилась из-за этого в клоаку" . В Риме сточные канавы служили для осушения низин между холмами и спуска нечистот. Они были соединены с главным каналом (cloaca maxima), а та, в свою очередь — с Тибром . При этом Тибр, как и река в Афинах, превращается в зловонную канаву. Чтобы спасти реку "сточные воды стали отводить для удобрения огородов" .
Водосточные канавы в средневековых европейских городах появляются лишь в XIV–XV вв. Канавы для отвода воды имелись и в русских городах: Старой Ладоге (Х–XI вв.), Киеве (X–XIII вв.). В Новгороде жители пользовались канализацией в виде деревянных желобов (XII–XIII вв.). В Москве в XIV в. существует канализация "в виде рвов, облицованных деревом, и в виде деревянных труб, наконец, в виде отделанных камнем каналов" . Более или менее развитая система отвода сточных вод складывается в Москве в XVII в. В Петербурге кирпичные канализационные трубы с наклоном к Неве были проложены по многим улицам в конце XVIII в.
В средневековых городах существовали службы вывоза мусора, собиравшегося при чистке улиц. Такая служба организуется в Париже в XIV в., в Аусбурге — в XV в. . В городах Германии в XIV–XVI вв. периодичность вывоза мусора на специальной телеге была от одного раза в две недели до двух раз в неделю. В особых случаях, скажем в связи с приездом знатной особы, устраивались экстренные чистки. Содержать городские улицы в чистоте было трудно из-за полудеревенского образа жизни горожан .
В России уборка и мощение улиц, вывоз нечистот еще в первой половине XVIII в. осуществлялись самими жителями или подрядчиком, работу которого они оплачивали, и контролировались полицией. Врачебный санитарный надзор над рынками, лавками и трактирами, контроль за чистотой улиц и водоемов вводится во второй половине XVIII в. Его осуществляют полицейские врачи, число которых в 80-е — 90-е гг. было доведено в столице (возможно, и в других городах) до одного врача на полицейский квартал. Именно вторая половина "века Просвещения" была временем рождения научной медицинской санитарии и эпидемиологии, и их активного воздействия на санитарное состояние городской среды, участия в изучении природы, лечении и профилактике заразных, в том числе эпидемических болезней .
Когда состояние рек, протекающих по территориям городов, становится критическим в связи с загрязнением их сточными водами, появляются законы, запрещающие сброс в реки твердых и жидких отходов и неочищенных сточных вод .
Наличие канализации в прошлом — прерогатива и необходимость крупных городов. Общегородская канализационная сеть в крупных городах России появляется лишь в конце XIX в.: в Киеве — в 1894 г., в Москве — в 1898 г. Еще в середине XIX в. в Москве обычной была картина еженощных длинных обозов, вывозивших нечистоты в открытых бочках. Когда в начале 60 х гг. некто Азанчевский "завел для этой операции закрытые бочки, это сочтено было крупным шагом к европейской цивилизации" . В целом же в начале ХХ в. лишь 1,8% городов с населением свыше 10 тыч. человек имело канализацию (и 20,6% — водопровод) . При этом канализированы только большие дома с благоустроенными квартирами. В бедных кварталах канализации нет. Уличная канализационная сеть Москвы в 1913 г. имела общую длину 447 км, к 1938 г. она увеличилась в два раза, до 916 км . Но и в конце ХХ в. в городах России обеспеченность канализацией неповсеместна. К 1970 г. она была на уровне 73%, к 1997 г. — 93% (с 1991 по 1996 гг. — 95%) .
Таким образом, повседневное пространство поселения исторически развивается. При этом более динамично развивается и более радикально меняется городское пространство. Отчетливо обнаруживающаяся тенденция этих изменений со второй половины XIX в. — индустриализация и десакрализация пространства. Изменениям подвержены и такие базовые элементы пространства поселения, как границы, центр и периферия, улица и площадь. Обретая новые формы, новые социальные и культурные функции, они, вместе с тем, сохраняют значение базовых, константных, организующих пространство элементов.
<< | >>
Источник: В. Д. Лелеко. ПPOCTPАНCTВO повседневности В ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЕ. 2002

Еще по теме 3.4. Поселение — ареал-максимум повседневного пространства:

  1. 3.1. Контекст повседневного пространства: морфология и семиотика
  2. 3.3. Дом как locus пространства повседневности.
  3. Гл. 3. Культурная семантика повседневного пространства.
  4. №23 Пространство и время как формы существования материи. Концепции пространства и времени в истории науки и философии. Философское значение теории относительности. Пространство и время в праве.
  5. Ареал и этнический состав
  6. Хронологические рамки, ареал и территориальная динамика ЛК
  7. 23. Принцип максимум реш-я ур-я теплопроводности.
  8. 56. Метод максимума правдоподобия
  9. № 23 // СПС «Гарант-Максимум.
  10. Поселения
  11. Поселения
  12. Пространство и время. Пространство и время как всеобщие формы существования материи. Принцип единства мира.
  13. Поселения
  14. Правовой режим земель поселений
  15. Возможно ли досрочное освобождение тунеядцев из мест поселения?