XXXVI


Иванов большими шагами ходил по кабинету. Он был взволнован и тяжело дышал. Соколов положил депешу в карман и ждал. Воцарилось на несколько минут томительное молчание, которое прервал Павлов:
540
СЕРГЕЙ ФЕДОРОВИЧ ШАРАПОВ
— Вот что, старый дружище. Иронию всякую в сторону и будем говорить совершенно серьезно. Вся эта мерзость так разрослась, так усилилась, что без террора никак не обойтись. Только страхом еще и можно что-нибудь сделать. Но страху нужно нагнать на этих господ такого, чтобы каждый из них, ложась спать, благодарил Бога, что он не повешен и не сослан в Восточную Сибирь. Скажи мне вот что: Государь тебе террор разрешит?
— Я дал слово Государю, что террора у него просить не приду, разве в случае вооруженного мятежа, но ведь этого же быть не может, да тогда и просить не нужно, а стрелять.
Соколов сделал нетерпеливое движение, Павлов даже привско-1 чил с места и крикнул:
— Да ведь это измена делу! Это предательство — таким образом | добровольно связать себе руки!
— Не кипятись, успокойся! Не волнуйтесь и вы, полковник. Вот I я вас выслушал, выслушал и тебя. Теперь за мною очередь. Перебрали мы много всяких мерзостей, надо сделать заключение. Все, что вы | здесь, мой дорогой полковник, говорили, для меня совсем не ново. Я вам скажу гораздо больше. В других ведомствах везде то же самое, с той только разницей, что у вас в министерстве хоть и грабят, но все же кое-что делают, в других ведомствах даже на бумаги с марками не отвечают. Вот он вопит: террор, террор! Да ведь, господа, если пускать террор, так надо расстрелять или выслать всех без исключения! Ведь ни одной канцелярии, ни одного департамента нет, где бы этого не было. И я не знаю, в сущности, кто гаже: тот ли, кто грабит, или тот, кто корчит из себя добродетель, сам не берет, но воров прикрывает и обеляет? Подумали ли вы, что террор равносилен остановке всей машины? Ведь здесь, в Петербурге, незараженного нет ни одного квадратного аршина. Неужели я о терроре не думал? И у меня это была первая мысль. Но позвольте мне, как практику, заявить вам, что не только террор, а даже простая массовая смена персонала - вещь, абсолютно невозможная. Может получиться положение, при котором вы пожалеете даже о нынешних хищниках.
— Так что же делать? — воскликнул Соколов.
— Погодите. Я вас слушал, выслушайте и меня. Что делать? Попытаться это воровство и разврат вывести. Александр III это пробовал, но ему не удалось. Помните манифест 29 апреля о «неправдах и хищениях»? Прекрасный манифест, и пожалуй, что-нибудь бы вы-
диктатор. Политическая фантазия
541
шло, если бы правительство, одной рукой приглашавшее «бороться с неправдой и хищениями», другой рукой этих самых неправд и хищений не прикрывало. Попробуйте разоблачить какого-нибудь сановного вора. Он бежит к своему министру, тот пишет записочку графу Толстому, этот зовет Вяземского350 или Феоктистова351, и хищение спасено: по газетам рассылается циркуляр «не сметь касаться такого-то дела». Вы видите, где стоят неприятельские батареи? Берите их и ставьте там свои. Хищение разрослось на молчании печати -выводите его посредством печати. Представьте себе, что завтра появляется в «Новом Времени» беседа с вами, где вы заявляете, что решились во что бы то ни стало выбраться из разбойного вертепа, каким стало ваше ведомство, и не только не будете преследовать печать за разоблачения, а своих чиновников за доставление печати сведений, но наоборот: будете ей признательны, как наилучшей помощнице, а чиновников приглашаете и благословляете давать печати материал для разоблачений.
Скажите, неужели это средство не лучше каких хотите виселиц и пулеметов?
Павлов раздумчиво покачал головой.
— А ты себе представляешь тот кавардак, который получится? Хорошо окажется твое правительство перед Россией и перед Европой, когда вся эта помойная яма будет вскрыта? Да от этого зловония мы все разбежимся. И потом: где это у нас печать с такими гражданскими чувствами? Печатному жиду нужен скандал, и ничего больше.
— Успокойся, мой милый. Молчанием престижа правительства не поднимешь. Все знают, что Петербург — гнездо разврата и воровства, и спасения никакого нет. А тут все узнают, что нашелся, наконец, честный министр, который не только не прикрывает никакой мерзости, но сам просит ее выводить на свет Божий и казнить. Ну вот, например, пусть все то, что нам здесь рассказывал полковник Соколов, будет завтра напечатано в «Новом Времени». Неужели это не вызовет величайшего подъема доверия и благодарности правительству?
— Да, это верная мысль, — сказал Соколов. — Так что, вы мне Разрешаете устроить такое интервью?
— Не только разрешаю, прошу вас об этом. Телефонируйте Суворину: он или сам об этом напишет, или Меньшикову352 поручит. Это будет хорошее начало. А я прикажу в «России» перепечатать.
Присоединился и Павлов.
542
СЕРГЕЙ ФЕДОРОВИЧ ШАРАПОВ
— А что, Николай, скандал скандалом, а пожалуй, что и толк будет?
— Ну вот, спасибо тебе, что наконец понял. А теперь другая половина дела. Разумеется, ни Соколов в финансах, ни ты в земледелии не будете в состоянии разобрать все старые пакости и удовлетворить всех обобранных и обиженных. Что вы скажете на такую мысль: вызвать в Петербург по одному человеку от губернских земств и образовать исключительно из них Верховную Комиссию для разбора правительственных злоупотреблений и вознаграждения потерпевших? 36 земских губерний, да 9 — западных, вот тебе сорок пять человек Раздели по пяти — получишь девять подкомиссий, почти по числу министерств. Работа пойдет скоро, и тут же получится и побочный результат. При исследовании каждого дела тотчас же из самих чиновников вьщелятся порядочные элементы, которые теперь забиты и затиснуты. Они помогут комиссиям разобраться, дадут весь нужный материал, осветят дело. В результате, когда придется разгонять воров, эти господа дадут готовый кадр честных агентов, из которых и можно будет назначать на все должности. Ну, Николай, что ты на это скажешь?
— Скажу, мой милый, что ты charmeur353 и молодец. Ты меня этим прямо подкупаешь.
— Ну вот, так-то. А то виселицы да пулеметы. На что это похоже!
— Да уж очень сердце изболело. Ведь в самом деле, черт знает, до чего дожили!
— Но все-таки, помните, господа. Все это меры экстренные, так сказать, сверхъестественные. Произведется впечатление, получится некоторое доверие, масса хищников уйдет, многих отдадим под суд, но это еще не решение вопроса. Россия устроится только тогда, когда вместо бюрократического в ней будет земское управление. Вне этого никакого выхода нет, и ты, мой милый Николай Алексеевич, со мной согласишься.
— Это твои области?
— Да, области и ничто другое.
<< | >>
Источник: Шарапов С.Ф. ДИКТАТОР. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФАНТАЗИЯ. . 2010

Еще по теме XXXVI:

  1. XXXVI. ФОРМЫ ИМЕН СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ
  2. ГЛАВА XXXVI ПРЕСТУПЛЕНИЯ В СФЕРЕ КОМПЬЮТЕРНОЙ ИНФОРМАЦИИ
  3. Глава XXXVI
  4. XXXVI. Югуртинская войн
  5. XXXVI. О четвероногих, если убьют человека
  6. ГЛАВА XXXVI НАРОДЫ КИТАЯ, КОРЕИ, ЯПОНИИ И ИНДИИ В БОРЬБЕ С МОНГОЛЬСКИМИ ЗАВОЕВАТЕЛЯМИ. ВОСТОЧНАЯ И ЮГО-ВОСТОЧНАЯ АЗИЯ В XV В.
  7. ИСТОЧНИКИ МЕЖДУНАРОДНОГО ЧАСТНОГО ПРАВА
  8. Книга Iі
  9. ЛИТЕРАТУРА
  10. XXX
  11. РАЗДЕЛЕНИЕ ФИЛОСОФИИ У КАССИОДОРА И ОРИГЕНА
  12. Источники Архивные фонды
  13. Документа ОБСЄ у сфері людського виміру
  14. *(259) Договоры в Реште 1729 и 1732 гг. и в Гандже 1735 г.
  15. СОДЕРЖАНИЕ
  16. § 22. Переводная литература и сочинения иностранцев, служивших в России
  17. РОЖДЕНИЕ КИНОДЕТЕКТИВА
  18. О КНИГЕ БЫТИЯ КНИГА ПЕРВАЯ Глава I
  19. О СОГЛАСИИ ЕВАНГЕЛИСТОВ КНИГА ПЕРВАЯ Глава I
  20. Е.Ф. Борисов. Хрестоматия по экономической теории / Сост. Е.Ф. Борисов. - М.: Юристъ, 2000. - 536 с., 2000