XXXIII


Разговор был прерван адъютантом, доложившим о приезде министра финансов, который спешно вошел вслед за докладом. С первого взгляда на молодого полковника Иванов мог заметить, что случилось нечто необычайное. Соколов был очень взволнован; он почти бессознательно пожал руку Павлова, с которым его познакомил диктатор, и бросился в кресло, тяжело дыша.
Иванов участливо спросил:
— Что с вами, мой хороший? На вас лица нет.
Соколов помолчал несколько секунд и, как бы выдавливая из себя слова, произнес:
диктатор. Политическая фантазия
531
— Зачем вы меня... назначили? Здесь управлять нельзя... Здесь не управлять надо, а взять взвод пехоты... или лучше... поставить хороший пулемет и... расстреливать всех веером.
— О, о! — воскликнул Павлов, вскочив с места и подходя к Соколову. — Вот это я понимаю, вот это язык русского министра.
— Вы нездоровы? Что случилось?
Иванов подошел и без церемоний приложил руку ко лбу министра финансов.
— У вас жар, надо врача?
— Оставьте, — резко ответил Соколов. — Будет жар, когда человек вырвался из самого пекла... Нет, ради Христа, доложите Государю, что я больше не могу... я отказываюсь... Ведь я же просил вас меня не назначать...
— Послушайте, полковник, — строго сказал диктатор, — говорите толком, что случилось? Сегодня в «Новом Времени» я прочел вашу речь, сказанную вчера на приеме чинов министерства. За нее я готов был вас расцеловать. Государь был очень доволен и мне сегодня это выразил. Полная скромность и вместе с тем вера в будущее, мужественная энергия... Я за вас искренне порадовался. И вот, в одни сутки...
— Да вот, в одни сутки... свалился, как подбитое орудие. Я, ваше превосходительство, сегодня в первый раз принимал публику, просителей...
Павлов воскликнул:
— Ну, теперь все понятно! Это значит, что вы собственными глазами увидали, что такое Министерство финансов и вообще вся наша бюрократия и какие здесь делаются дела? Да, да, совершенно к вам присоединяюсь. Кроме пулемета, никакого лекарства нет...
Иванов налил полстакана воды и поставил около Соколова.
— Успокойтесь. Выпейте воды и рассказывайте по порядку, с кем вы беседовали и что услыхали.
Павлов придвинул стул и с иронической улыбкой приготовился слушать.
— Вы, господа, простите... связно я не могу... У меня все в голове перепуталось и только остались впечатления разбоев на большой Дороге, сдираемых шкур, вопли, стоны... Ну, вот вам, во-первых. Солидная энергичная дама, вчера богачка, уважаемая в обществе... Сегодня ограблена дотла, умоляет отсрочить продажу последних имений, хлопочет о восстановлении чести мужа, которого засудили
532
СЕРГЕЙ ФЕДОРОВИЧ ШАРАПОВ
и уморили. Я не помню всего хода дела, оно страшно сложно, но суть в том, что Витте, который выручал всех жидов на десятки и сотни миллионов, не захотел поддержать во время кризиса группу чисто русских и очень крупных дел на Юге. Отказал только потому, что это были русские люди и русские дела. Инициатор кончил самоубийством, а дела, на которых опиралось благосостояние целого края, попали в разгром. Разгром производили соединенными силами: московские древлеправославные ростовщики, Муравьевское Министерство юстиции и Виттевско-Коковцовское Министерство финансов. Ростовщики привезли из Москвы целый вагон подставных акционеров, сразу забрали в руки или пустили по ветру все дела, сделав нищими тысячи семей, юстиция стала на сторону хищников и устроила самый безобразный процесс, засудив невинных людей, а финансы... эти держали себя, как известные специалисты на пожаре. Я знал об этом процессе по газетам, но мне и в голову не приходило, какая здесь страшная грязь и как позорна роль правительства. Я буквально задыхался, и задыхался не только от сознания полнейшей беспомощности пересмотреть дело, исправить зло, дать торжество правде, но от сознания еще худшего: что я, как министр, обязан быть солидарным со всей этой помойной ямой, которая называется финансовым ведомством, обязан идти в том же направлении и во главе той же шайки или в самом деле поставить пулемет и, как согласен и Павлов, начать расстреливать... Павлов не без торжества обратился к Иванову:
— Ну-с, господин диктатор, что я тебе говорил?
— Погоди, пожалуйста, пусть расскажет дальше.
— Извольте. Дальше другой человек со снятой с живого кожей.
Крупный акционер одного "из огромных заводов — теперь тоже нищий. В свое время горячился, боролся с разбойническим правле-нием, ходил к прокурору, хотел возбудить следствие. Нельзя! Необходимо заключение Министерства финансов, а оно, конечно, не дает, так как солидарно со всеми ворами и не желает «подрывать промышленность». Акционер остался без поддержки, общество выхватило миллионную промышленную ссуду и задолжало по уши Государственному банку. Ссуду, разумеется, наполовину раскрали посредники и покровители, остальное пошло по карманам правления. Сажает им Витте казенного директора. Ну, раз казенный директор, значит, воровство благословлено. Общество раскрали вдребез-
диктатор. Политическая фантазия
533
ги, дочиста. Ликвидация — и акции могут идти в обойную бумагу. Ни суда, ни расправы, потому что каждый шаг прикрыт специально выкраденными Высочайшими повелениями. Я обещаю пересмотреть дело и знаю отлично, что просителя обману и что ничего из этого не будет... Хороша картинка?
— Обычная, ежедневная, — прибавил диктатор.
— Дальше. Является солидный купец. Просит пересмотреть дело об отказе ему в утверждении устава великолепно задуманного общества взаимного страхования. Отказали в полной дружбе и солидарности: Страховой комитет Министерства внутренних дел и наша Кредитная канцелярия. Начинаю раскапывать и узнаю, что эти оба заведения стоят ревностнейшим образом на страже интересов частных страховых обществ. Вы понимаете, конечно, что это делается не из-за одних прекрасных глаз? Узнаю дальше: правительство оформляет и прикрывает всякую пакость, всякий грабеж страховых обществ до гигантских поджогов включительно. Существует шайка, которая на всем этом кормится, и никакому министру с этим не справиться. Все дело в докладе, а доклад будет составлен той же шайкой. Ну, скажите, чем это можно уничтожить, кроме пулемета?
Павлов опять вставил торжествующим тоном:
— Ну-с, мой добрейший генерал, что вы имеете на это возразить? Иванов молча ходил по кабинету. Соколов продолжал более
СПОКОЙНО:
— Потом пошла коллекция других обобранных и обиженных. Обокрали казну при постройке дороги и обокрали подрядчиков. Министерство финансов испрашивает Высочайшее повеление, и все прикрыто. Раскрали минеральные воды, вмешался Государственный контроль, поддержали финансы, все прикрыто. Введена хлебная операция — явный грабеж. Покупает Крестьянский банк миллионное имение' — ограблена казна, ограблен владелец, ограблены крестьяне. Нужно же ухитриться ограбить все три стороны! Ограблено пароходство и во главе разбойной шайки, разумеется, финансовое ведомство. Клянусь вам, в эти три часа я думал, что я не в Петербурге в казенном здании, а где-нибудь в ущелье по дороге из Елизаветпо-ля в Тифлис. Я сгорал от стыда и не знал, когда кончу прием. Но последний номер был самый жестокий.
— Простите, что я вас перебиваю, — вступил в разговор Павлов. — То, что вы рассказываете, вас, очевидно, поразило. Неужели это для
534
СЕРГЕЙ ФЕДОРОВИЧ ШАРАПОВ
вас было ново и вы этого не знали? Но поверьте, что все это анекдоты для детей по сравнению с крупными и серьезными вещами, которые проделывались в Министерстве финансов. И когда? Не при Витте или Коковцове, а при добродетельнейшем и благороднейшем Бунге. Слыхали ли вы историю о том, как господин Ламанский, знаменитый Евгений Иванович, управлявший Государственным банком, взял в 1883 году на 54 млн руб. погашенных выкупных свидетельств и продал их во второй раз публике? Я сам лично видел печатную об этом записку. Если хотите удостовериться, потребуйте дело о последней реформе Главного выкупного учреждения. Она там есть. Заметьте, все это было разоблачено, подробно доложено Витте, но так и осталось под сукном, причем никто даже не поин-тересовался, куда, собственно, пошли эти деньги за проданные бумаги? По карманам ли разошлись, или на них свели роспись без дефицита. Что же такое в сравнении с этим те разбойные подвиги, о которых вы рассказываете? Вот почему мое первое требование от генерала было: расстрелять или повесить в пример прочим главных воров. Вот тогда это была бы диктатура! И народ бы поверил, что правительство есть.
Соколов отвечал с глубоким убеждением:
— Я совершенно к вам присоединяюсь.
<< | >>
Источник: Шарапов С.Ф. ДИКТАТОР. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФАНТАЗИЯ. . 2010

Еще по теме XXXIII:

  1. ГЛАВА XXXIII ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЗДОРОВЬЯ НАСЕЛЕНИЯ И ОБЩЕСТВЕННОЙ НРАВСТВЕННОСТИ
  2. Глава XXXIII
  3. ГЛАВА XXXIII
  4. XXXIII. Операции в Испании
  5. XXXIII. Война с кантабрами и астурами
  6. Раннее царство (XXXIII—XXIX вв. до н. э.)
  7. ГЛАВА XXXIII РАЗВИТИЕ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ В XVI И ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVII В.
  8. ГЛАВА XXXIII РАЗВИТОЕ ФЕОДАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО В СРЕДНЕЙ АЗИИ И СТРАНАХ ЗАКАВКАЗЬЯ В СЕРЕДИНЕ IX—НАЧАЛЕ XIII В.
  9. В. — Глагол «улыбаться»
  10. Книга Iі
  11. Примечания
  12. Общая характеристика древнеегипетского государственного управления.
  13. Второй вопрос.
  14. ЛУЦИЙ АННЕЙ ФЛОР
  15. XXX.
  16. *(127) Бантыш-Каменский Н.Н. Обзор внешних сношений России. Ч. 4. С. 116.