XIV


Участь Государственной Думы была, в сущности, решена с назначением генерал-адъютанта Иванова. Он был слишком военный и слишком здравомыслящий человек, чтобы не понимать всю кричащую нелепость затеи графа Витте: в стране, насквозь возбужденной и перебунтованной, сорок лет лишенной всякого проблеска общественной и политической жизни, ненавидящей правительство, как символ бессмысленного гнета и духоугашения, устроить политические выборы, привлечь к урнам не только культурное сравнительно русское и польское общество, но и никакого понятия о государственном деле не имеющее крестьянское население, но и всякую безграмотную и бестолковую инородчину до тунгусов и якутов включительно, широко снабдить весь этот конгломерат надлежащими орудиями агитации и соблазна, поставить во главе бесчисленной красной печати евреев и всяких социалистов и анархистов и ждать, чтобы из этого дикого шабаша вышло 500 законодателей, «богатырей» и «лучших людей» земли! Это было очевидное безумие, которое и выразилось в первой Думе. Но правительство не остановилось после этого первого опыта и пожелало его повторить. Получилась та же орда варваров, захватившая большинство парламента, и вся разница с первой Думой была лишь та, что с невероятными усилиями удалось кое-где провести небольшую сравнительно группу правых и умеренных.
Первым сердечным движением диктатора было поэтому желание демонстративно распустить Думу, отменить все наше новое пар-ламентарное устройство и объявить созыв Земского Собора, которому и предложить переработанные заново основные законы с разделением России на крупные области и последовательно проведенным самоуправлением. Но здесь являлось препятствие нрав-
Диктатор. Политическая фантазия
471
ственного свойства. То, что было так легко сделать после первой Думы, после созыва второй не могло не компрометировать Верховную власть. Чем можно было бы в этом случае объяснить эту слепую веру правительства в совершенно непригодную для России форму народного представительства? Зачем понадобился этот злополучный второй опыт, когда уже и первого было чересчур достаточно, чтобы убедиться в сделанной ошибке?
Эти соображения, при желании во что бы то ни стало поднять и укрепить престиж Верховной власти, связывали диктатору руки по отношению второй Государственной Думы и не позволяли ее немедленно разогнать, как это ни было необходимо в интересах общественного порядка и спокойствия. В самом деле, левая сторона Думы представляла собой готовый главный штаб революции. Мятежные организации социалистов и трудовиков поддерживали самые тесные сношения с провинциальными революционными кружками, своими корнями все более и более опутывавшими деревню и волновавшими крестьянство.
Разрастался голод, росла цена на хлеб, печать изо дня в день помещала зажигательные статьи, и к лету можно было ждать возобновления беспорядков и мятежей. Все это можно было предупредить только разгоном Думы и восстановлением твердой власти, не знающей никаких колебаний. И от всего этого пока приходилось отказываться, чтобы не давать на посрамление Царского имени и скрепя сердце исполнять существующий, хотя и ошибочный закон.
И вот Иванов решил сделать попытку составить в Думе, хотя бы и искусственно, некоторое благоразумное большинство, которому можно было бы предложить соответственно измененный закон о выборах. Расположение думских партий допускало такую комбинацию: если бы к правым и октябристам примкнули кадеты и поляки, это дало бы правительству перевес и позволило бы рискнуть на внесение нового избирательного закона, устранявшего из парламента улицу, уничтожавшего совершенно несправедливое преобладание крестьянства и передававшего избирательные голоса в руки более культурных классов.
Вопрос сводился, очевидно, только к согласию кадетов. За поляков диктатор был спокоен. Областное деление, давая Польше широ-кое местное самоуправление, отвечало в значительной мере их мечтам об автономии, и, кроме того, поляки уже и без того пока-
472
СЕРГЕЙ ФЕДОРОВИЧ ШАРАПОВ
зали себя совершенно чуждыми революционной левой. Оставались кадеты.
Диктатор хорошо понимал всю трудность задачи — оторвать эту группу от левых «товарищей». Но, с другой стороны, он совершенно не верил в искренность кадетского демократизма и отлично знал, из чего он сделан. Без этого демократизма, без самого бесшабашного заигрывания с левыми кадеты потерпели бы на выборах поражение, совершенно такое же, как мирнообновленцы. Их прошло бы едва несколько человек. Пока выборы в Думу обставлены так, как сейчас, кадеты изменить своей тактики не могут. Но теперь от их собственного согласия зависело переделать выборный закон и обеспечить себя от необходимости ухаживания за революционной улицей. Что же касалось главного стремления кадетских главарей — пробиться к министерским портфелям, удовлетворить это желание было совсем нетрудно. Пусть только кадеты окончательно и бесповоротно разойдутся с социалистами, их либерализм не будет стоять в противоречии с русской государственностью и из их правой половины могут выйти отличные практические деятели.
Ввиду этого диктатор решил войти в переговоры с лидерами кадетской партии, и прежде всего с Милюковым.
<< | >>
Источник: Шарапов С.Ф. ДИКТАТОР. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФАНТАЗИЯ. . 2010

Еще по теме XIV:

  1. ГЛАВА XLIV ЧЕХИЯ В XIV-XV ВВ. ПОЛЬША В XIV-XV ВВ.
  2. Абсолютизм Людовика XIV. Кольбертизм Черты абсолютизма Людовика XIV
  3. XIV. УСИНОВЛЕННЯ
  4. Глава XIV
  5. Глава XIV
  6. Глава XIV
  7. Глава XIV
  8. XIV. ПРАВОПИСАНИЕ НАРЕЧИЙ
  9. Трансильвания в XIV—XV вв.
  10. Розділ   XIV СПАДКОВЕ ПРАВО
  11. ГЛАВА XIV УГОЛОВНОЕ ПРАВО
  12. Глава XIV. Государство и личность
  13. КУЛЬТУРА КАЗАХСТАНА В XIII-XIV вв.
  14. Развитие культуры в XIV—XV вв.
  15. Территория Германии в XIV в.
  16. Япония в XIV-XVI вв.
  17. ГЛАВА XLII ГЕРМАНИЯ В XIV-XV ВВ.
  18. Культура народов Средней Азии в XIV — XV вв.