XIII


Бельгард откланялся, и в кабинет диктатора направились Военный министр Редигер307 и вызванные командиры воинских частей, ожидавшие в зале. Началось совещание, имевшее предметом отчет о состоянии духа Петербургского гарнизона, о готовности войск исполнить в критическую минуту долг присяги, об офицерском и командном составе и, главным образом, о противодействии анархистской пропаганде и о нравственном возрождении армии, расшатанной и поникшей духом после бесславной войны.
Тем временем интеллигентные кружки Петербурга волновались. Был сделан слишком крутой и резкий шаг, полагавший границу всяким уступкам и колебаниям власти. Нашелся человек, которому Государь вверил всю полноту своей державной власти и поручил успокоить Россию и единою своей волей прекратить смуту и дви-нуть государство на новый путь. Вчера еще этого человека никто не знал, сегодня он уже повелевает всеми, дает тон всей государственной жизни. Без всяких внешних эффектов, без красивых фраз в речах диктатора почувствовалась творческая мысль и железная воля. Рассказы передавали с явными преувеличениями о первых разговорах министров. Его фигура вырастала с часу на час в нечто таинственное. Корреспонденты .свои и иностранные метались по сановникам и осаждали телеграф. Депутаты Думы, предчувствуя развязку, шумели в своих клубах и фракциях. «Русское собрание» стало самым бойким и оживленным центром Петербурга. В Союзе русского народа шли таинственные совещания, комментировались слова неодобрения, будто бы сказанные диктатором по адресу этого учреждения. Стоустая молва подхватывала слухи и говорила о роспуске Союза как о деле решенном. Учащаяся молодежь, переполняю-щая Петербург, волновалась, как никогда раньше, но в действиях революционной части петербургского населения чувствовалась растерянность и не хватало единства. Войска и полиция были начеку,
Диктатор. Политическая фантазия
469
готовые предупредить малейшее «выступление». Ожидали самых необыкновенных событий, но толком никто ничего не знал, и эта таинственность возбуждала умы и поднимала общественную атмосферу.
Вечернее прибавление к «Правительственному Вестнику» принесло несколько «Приказов Императорского уполномоченного», разразившихся, как удар грома.
В одном из приказов сообщалось, что академическая автономия не принесла ожидаемых результатов, а потому, впредь до предположенной коренной реформы высших учебных заведений, отменяется.
Второй приказ гласил об исключении всех евреев-студентов и вольнослушателей, как организаторов и руководителей смуты, и о высылке таковых из Петербурга в места оседлости в течение ближайших трех дней.
Это был удар в самое больное место «освободительного движения», и удар неслыханно смелый.
Чтобы отважиться тронуть евреев, нужна была большая решимость и полная уверенность в своей силе. Но диктатор пошел еще дальше и в третьем приказе бросил самый страшный вызов всей передовой дружине революции. Приказ гласил, что с Высочайшего соизволения приостанавливается действие закона об отмене телесного наказания, и что к таковому могут присуждать военно-полевые суды как революционеров, так и обыкновенных хулиганов за проступки, где смертная казнь была бы слишком несоответствующим возмездием. Одновременно расширялась компетенция военно-полевых судов по целому ряду революционного характера преступлений, застигнутых на месте. Сюда относились, между прочим, стачки, всякого рода революционные демонстрации, сопротивление властям, уличные насилия и т. п. За все это категорически предписывались... розги.
Передавали слышанное кем-то будто бы подлинное выражение диктатора: «Ваша революция так глупа и так грязна, что казнь для ее героев слишком большая честь, — довольно и простой порки». Были ли эти слова произнесены или нет, проверить было невозможно, но эта мера вызывала особенное бешенство среди молодежи и революционной интеллигенции, как явное надругательство НЗД «великой» революцией и полное к ней презрение. Но эта злоба была тем более бессильна, чем больнее был удар; чувствовалось в ат-мосфере, что приказ попал в цель и что революция им действитель-
470
СЕРГЕЙ ФЕДОРОВИЧ ШАРАПОВ
но уничтожена и осмеяна. Трезвые и благоразумные голоса высказывались очень смело и определенно: «Вот это дело, давно бы так». Вечер первого дня прошел в совещаниях диктатора с выдающимися государственными и общественными деятелями. Генерал-адъютант Иванов искал себе по мысли министра финансов, но — увы! — ни между «сановниками», ни среди казенных профессоров не мог найти.
<< | >>
Источник: Шарапов С.Ф. ДИКТАТОР. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФАНТАЗИЯ. . 2010

Еще по теме XIII:

  1. Глава XIII
  2. Глава XIII
  3. Глава XIII
  4. Глава XIII
  5. Розділ XIII СУДИМІСТЬ
  6. XIII. ПРАВОПИСАНИЕ ПРИЧАСТИЙ
  7. ГЛАВА XIII СОУЧАСТИЕ В ПРЕСТУПЛЕНИИ
  8. Глава XIII ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
  9. Глава XIII ОТГРАНИЧЕНИЕПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВЖИЗНИОТДРУГИХ
  10. ГЛАВА XIII СЕМЕЙНОЕ ПРАВО
  11. ОКСФОРДСКАЯ ШКОЛА В XIII В.
  12. XIII. МАЙНОВІ ПРАВОВІДНОСИНИ БАТЬКІВ І ДІТЕЙ
  13. Розділ   XIII ПОЗАДОГОВІРНІ ЗОБОВ'ЯЗАННЯ
  14. Глава XIII. Государство, право, природа
  15. Расцвет западноевропейской схоластики в XIII в
  16. КУЛЬТУРА КАЗАХСТАНА В XIII-XIV вв.
  17. Однако с XIII в.
  18. Болгария в XIII-XV вв.
  19. Главные представители схоластики XIII в
  20. Розділ І. ЄВРОПА ДО XIII СТОЛІТТЯ