XII


Вошел добродушный толстяк, начальник Главного Управления по делам печати. Диктатор радушно подал руку и посадил его против себя.
— Как быть с печатью? — начал он. — Это главная сила и главное орудие смуты.
— Совершенно верно.
— Пока будет существовать анархистская и вообще революционная печать, ни о каком успокоении умов нечего и думать.
— Совершенно верно.
— Неужели нет возможности бороться?
— Мы и боремся, но при существовании нынешних «Временных правил» наша борьба - это ловля ветра в поле.
— Понимаю, понимаю. Нужен серьезный закон о печати, а этот господин (диктатор указал на дверь) умышленно связал правительству руки.
— Да. И мастерски связал. Пока действует чрезвычайная охрана или военное положение — борьба еще кое-как возможна. Но в обыкновенных условиях поделать ничего нельзя.
— Как вам представляется это дело? Есть возможность выработать скоро закон о печати?
— Теперь во всем такая путаница. Комиссия Кобеко304 кое-что выработала, да все это очень бестолково.
— Я прошу вас высказаться совершенно откровенно относительно моей идеи, которую я хотел бы положить в основу закона о печати. Дело вот в чем. Коренная ошибка всякого законодательства о печати заключается в том, что для законодателя нет литератора, нет писателя, а есть отвлеченный гражданин. Другими словами, под один закон подводят Каткова, Аксакова, Суворина305, Стасюлевича306 и всякого безграмотного писаря или жиденка, которому вздумается издавать газету. Ясно, что на таком принципе никакого закона создать нельзя. Вы даете простор Каткову, и этим пользуется всякий гад. Вы пишете закон для гада и душите Каткова. Думаю, что это ясно. Теперь взгляните, какая страшная сила — политическая ежедневная газета. Никакая кафедра не сравнится по значению. Неужели же любой прохвост, могущий подписать заявление и внести гербовый сбор, имеет право занимать эту кафедру? Да ведь это же вопиющий абсурд!
— Старый закон этого не допускал.
— Да, но старый закон отдавал писателя на суд чиновника и кончил тем, что убил независимую печать и расплодил литературного негодяя и хама. Дело не в концессии, а в том, кто и почему ее дает. Закон должен определить писателя, публициста, выделить его из толпы и дать ему полную свободу слова, а толпу отстранить.
Здесь не должно быть места произволу чиновника, а ясный и определенный ценз. Для публициста он должен быть троякий: общегражданский, то есть добропорядочность, несудимость и т. д., писательский, то есть прежние литературные работы и, наконец, нравственный, то есть незапятнанная личность. Самый трудный вопрос в том, кто должен все это проверить и давать на газету разрешение. Наилучшая гарантия правильной проверки — ее публичность. Это должно быть нечто вроде защиты диссертации, после которой факультет признает соискателя достойным. Но какой «фа-культет» является для этого компетентным? Очевидно, роль факультета должна играть здесь коллегия выдающихся литераторов. Если образовать такой постоянный трибунал из людей, имеющих в литературе почтенные имена, ему можно будет доверить не только проверку прав желающих стать редакторами ежедневных политических газет, но и судебные функции, например, дела об окончательном прекращении изданий. Что вы на это скажете?
— Этот вопрос надо разработать.
— И как можно скорее, — добавил диктатор. — А пока необходимо принять меры к очистке печати на почве существующего закона или, если это невозможно, придется отменить или дополнить «Временные правила». Думаю, что опыт у вас уже имеется достаточный и проектировать нужные немедленно изменения вы не затруднитесь.
— Разумеется.
— Затем подумайте: нет ли какого-нибудь способа устранить из печати еврея? Ведь главная доля печатной заразы принадлежит еврейским сотрудникам и корреспондентам. Нельзя ли брать с редакции какие-нибудь подписки, что ли? Ведь пока евреи руководят печатью, она никогда не сделается ни чистой, ни честной, ни патриотичной.
— Это очень трудный вопрос, ибо его никак не сформулиру-ешь. Вы можете устранить еврея номинально, но не устраните фактически. Он будет писать анонимно. А затем и между русскими
468
СЕРГЕЙ ФЕДОРОВИЧ ШАРАПОВ
всегда найдутся люди, которые за деньги дадут свою подпись и фирму.
— Да! Единственное спасение печати — это выдача разрешений на газеты только истинным уважающим себя писателям. Другого средства нет.
<< | >>
Источник: Шарапов С.Ф. ДИКТАТОР. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФАНТАЗИЯ. . 2010

Еще по теме XII:

  1. РОЗДiЛ XII
  2. Глава XII
  3. Глава XII
  4. Глава XII
  5. Глава XII
  6. ТАБЛИЦА XII
  7. XII. ПРАВОПИСАНИЕ ГЛАГОЛОВ
  8. ГЛАВА XII НЕОКОНЧЕННОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ
  9. Глава XII СОУЧАСТИЕВУБИЙСТВЕ ИПРИКОСНОВЕННОСТЬКУБИЙСТВУ
  10. ГЛАВА XII ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ
  11. Розділ XII ПРАВОВА ДЕРЖАВА
  12. Византия в XII-XV вв.
  13. Болгаро-русские связи в XI—XII вв.
  14. Розділ  XII.  ОКРЕМІ ВИДИ ДОГОВОРІВ