VIII


Генерал-адъютант Иванов взглянул на часы и сказал адъютанту, провожавшему министра юстиции Щегловитова296:
— Уже половина второго, в три я в Думе. Будьте добры передать гг. министрам, что сейчас я приму только князя Васильчикова297. Прошу садиться, — обратился диктатор к Щегловитову и прибавил:
— Что нам делать с судом? Министр грустно поник головой.
— Половина магистратуры в рядах революции. Но это не открытые бунтовщики, о нет! Это добродетельные служители 20-го числа
456
СЕРГЕЙ ФЕДОРОВИЧ ШАРАПОВ
л
и пакостят своей Родине исподтишка. Скажите, задумывались ли вы над тем, как вернуть этих господ к сознанию долга?
— Это страшно трудно. Судебное ведомство развращалось давно и совершенно упало при Муравьеве298. Чтобы подвигаться вверх, нужно было быть отъявленным карьеристом. Это и сказывается теперь, когда делает карьеру не исполнение долга, не честь и доблесть, а революция. Вопрос почти неразрешимый.
— И однако его во что бы то ни стало надо решать и решать быстро, ибо при потворстве суда справиться с анархией невозможно. Что сказали бы вы на такой прием: произвести основательную чистку верхов, чтобы навести страх на низы?
— Боюсь, что слишком многих придется увольнять...
— А я, наоборот, думаю, что в вашем ведомстве тон всей судебной корпорации дает десяток, много — полтора лиц. Важно только разбить уверенность, что именно эти лица неприкосновенны, хотя бы даже председательствовали на революционных митингах. Но этим вопросом мы успеем еще заняться, а главное на очереди дело — это наши тюрьмы и политические заключенные. Вот где истинное государственное бедствие и самая большая опасность для России. Скажите, у вас по этому вопросу никаких предложений не возникало?
— Обсуждалась амнистия...
— Мне кажется иногда, что русских гг. правящих Бог минутами вовсе лишает разума. Амнистия, то есть освобождение тысяч заведомых революционеров, озлобленных и абсолютно непримиримых! Неужели в этом есть хотя капля здравого смысла?
— Но и такое положение, как сейчас, невозможно.
— Разумеется. Выход необходим, и выход немедленный. Вот из какого принципа я исхожу: нет никакой возможности считать всю эту революционную молодежь преступниками. Даже самые закоснелые, самые кровавые между ними должны рассматриваться только как больные, в крайнем случае, как помешанные. Правительство, которое всю эту молодежь сначала подготовило, затем своими преступлениями, глупостью и трусостью бросило в революцию и сделало преступниками, не имеет никакого нравственного права ни казнить их, ни даже карать. Неужели человека, бросающего бомбу среди толпы женщин и детей, можно считать нормальным и ответственным? Его нужно лечить, как лечат безумцев. Но ваш тюремный режим не лекарство, а окончательная гибель для юноши. Он
Диктатор. Политическая фантазия
457
поднимается вами в герои, он закаляется лишениями и страданиями и теряет всякую возможность возродиться. С другой стороны, оставаться среди общества он не может. Что же делать поэтому? Мне представляется единственный план, который очень прошу вас принять к сердцу и надлежащим образом обсудить.
Всю эту революционную молодежь необходимо изолировать, но не по тюрьмам, а на чистом воздухе, в совершенно глухой местности, в деревне. Представьте себе, что где-нибудь в хорошем климате вы отделяете тысяч двадцать или тридцать десятин, строите временные бараки, или датские домики, что ли, устраиваете сельское хозяйство в целом ряде хуторов и разные технические производства и пускаете туда всю содержащуюся у вас безумную молодежь, предоставляя ей устраивать социальный распорядок, какой ей угодно, на полной свободе, но с безусловным запретом всякого общения с внешним миром. Все средства для правильной работы и дальнейшего образования государство должно дать, а главное — прекрасную серьезную библиотеку. Кругом — военный кордон, предупреждающий всякую возможность побега. Прежде всего вы очищаете от политических все тюрьмы и все места ссылки, отправляя всех туда. Затем туда же пойдут все, кому не по нутру современный общественный строй и кто желает силком насаждать строй социальный. Пожалуйте, господа, изучите сначала на опыте, в самых благоприятных условиях. Таким образом, у вас скопятся в одном месте все герои революции и апостолы социализма. Выигрыш будет огромный, так как теперь эти господа только разносят политическую заразу. Затем всякому мученичеству конец. Ореол героя сменяется простой горячечной рубашкой. Это тоже плюс немалый. Наконец, экономия. Содержание этих господ в таком лагере будет стоить неизмеримо дешевле для казны, чем теперь, — там все будут обязаны работать. Вы себе представляете, что получится?
— Я думаю, прежде всего, эти господа страшно все перегрызутся.
— Это ничего, лучше сказать, это-то и хорошо. Теория всеобщего равенства и социального рая на земле окажется сразу несостоятельной. Явится чрезвычайно деспотическое начальство, против которого пойдут восстания и революции, и, наконец, все хором станут звать городового. Но городовой через эту ограду переступить не смеет. Спасения от деспотизма и анархии не будет, — и этот ужас отрезвит очень многих. На наш старый презренный буржуазный
458
СЕРГЕЙ ФЕДОРОВИЧ ШАРАПОВ
строй станут смотреть, как на нечто драгоценное и справедливое, в государстве будут видеть не деспотическую власть насильника, а беспристрастного защитника всех. И вот тогда приносите, господа, повинную, отрекайтесь от утопий и пожалуйте в наш старый мир. И поверьте, все придут, никого не останется, ибо утопия, логически развиваясь, не может не дать абсурда. Вы понимаете теперь, чем дорога эта идея и почему я ставлю ее на первый план? Только этим путем мы возродим самых закоснелых преступников, излечим самых безнадежных. Вот почему я буду очень вас просить: составьте специальную комиссию, пригласите туда хороших техников, агрономов. Разработайте мне подробно этот проект «Сумасшедшей» республики. Я даже место вам приблизительно намечу — где-нибудь около Оша, в Фергане, или по Иртышу между Семипалатинском и Усть-Каменогорском. В Европейской России такого уголка не найти. Сделайте также смету, чего все это будет стоить, и помните, что эту меру я считаю самой главной и самой неотложной в борьбе с революцией. А пока честь имею кланяться.
<< | >>
Источник: Шарапов С.Ф. ДИКТАТОР. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФАНТАЗИЯ. . 2010

Еще по теме VIII:

  1. МИТРИДАТ VIII (ум. 68 н.э.)
  2. Глава VIII
  3. Глава VIII
  4. Глава VIII
  5. Глава VIII
  6. ГЛАВА VIII
  7. Архаическая Греция VIII-VI вв. до н. э.
  8. ГЛАВА VIII ОБЪЕКТ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
  9. Глава VIII Президент України
  10. РОЗДiЛ VIII ТРУДОВИЙ ДОГОВiР
  11. РАЗДЕЛ VIII Управление экономикой