ИВАНОВ 16-й И СОКОЛОВ 18-й XVII


Роспуск Государственной Думы не вызвал никаких волнений, ни революционных выступлений. Все отлично понимали, что власть
диктатор. Политическая фантазия
481
в надежных руках и что генерал-адъютант Иванов не такой человек, чтобы испугаться какого угодно бунта. Затем выцвела, испошлилась и безмерно надоела всем и самая Дума. Бесконечные озлобленные словоизвержения левых, бестолковые выходки правых, вечные колебания и некая особая «высшая тактика» кадетов и октябристов и совершенная безграмотность и бестолковость крестьянского «представительства» надоели до тошноты. Никаких надежд на «ра-ботоспособность» Думы не оставалось, а между тем это странное сборище в Таврическом дворце остановило все законодательство, обратило дело важнейших реформ в глупую комедию.
Вот почему господа депутаты, получив прогоны в обратный путь, разъехались довольно мирно. На этот раз не только никаким Выборгом и не пахло, но даже представительство крайних левых в сильной степени поджало хвосты, бравируя и угрожая только для виду.
Да и меры предусмотрительности были приняты серьезные. Губернаторам были посланы энергичные приказы наблюдать за деятельностью бывших депутатов; были распущены все профессиональные организации, где главарями или тайными руководителями состояли революционеры, и в течение нескольких дней закрыты все газеты социал-демократического или социал-революционного толка.
Все это не могло не произвести надлежащего воздействия, и хотя либеральная и кадетская печать проливала горькие слезы над торжеством «реакции» и сулила всякие ужасы, огромное большинство в обществе и в народе, утомленное трехлетней анархией, приветствовало крутые меры диктатора и, судя по его первым речам и распоряжениям, с доверием смотрело на будущее и ждало.
А диктатор?
О, как отчетливо сознавал он всю страшную тяжесть лежавшей на нем задачи, всю бесконечную трудность приведения в порядок необъятной страны, где после сорока лет преступного духоугаше-ния три года подряд анархия расшатывала все устои, отравляла умы и сердца! Он отлично понимал, что наступившее успокоение измеряется днями и часами, что им не сделано еще ровно ничего, что те, на кого он мог и должен был опереться, только кредитуют его, кредитуют, можно сказать, под звук его имени да под необычность факта его призыва к власти. А что, если ему не удастся сделать того великого дела, на которое он шел? Что, если его личный ум и личные силы окажутся слабыми, а общество на его страстный призыв
482
СЕРГЕЙ ФЕДОРОВИЧ ШАРАПОВ
не ответит и нужных ему работников не даст? А зло, старое зло стоит кругом.
Освободительный взрыв ничего не принес, ничего не направил, он только вскрыл одновременно тысячи гнойных язв русской жизни, которые раньше затягивались, замазывались и вгонялись вовнутрь. Россия раскололась во всю величину и пошла по двум противоположным дорогам. И те, кто пошли налево, в сторону освободительного движения, возненавидели тех, кто пошел направо, в сторону защиты старых устоев государства. Ненависть, раздуваемая партийною печатью, сделала гигантские успехи и отравила всех. Люди, приставшие к освободительному движению, возненавидев смрадные язвы старого режима, возненавидели вместе с ним и самые основы русского народного и исторического быта, возненавидели патриотизм и даже самое имя своей Родины. Люди противного лагеря свою справедливую ненависть ко лжи, насилию и деспотизму освободительного движения перенесли и на ту великую правду, которую оно в себе заключало, и бросились слепо на защиту старого...
Словно микробы страшной болезни заражали все больше и больше обе стороны. Иванов с ужасом видел, что его, цельного, спокойного, уравновешенного и здорового, могут не понять ни там, ни здесь. Он почти не видел вокруг себя тех спокойных, трезвых и здоровых людей, на которых он мог бы опереться, не находил того незараженного политически слоя, откуда мог бы черпать нужный персонал своих помощников. А в правительственном мире, куда он попал, карьеристы всех видов и рангов образовали вокруг молодого диктатора многоголовое море, и это море грозило его залить.
Нужно было действовать, и действовать решительно и быстро. Программа у Иванова была, но только в виде самых общих директив. Нужны были, с одной стороны, талантливые исполнители, с дру-гой - сознательное и доверчивое отношение общества. Это отношение на минуту установилось, оно было как бы выхвачено блестящим первым выходом Иванова, но диктатор отлично сознавал, до какой степени общественное настроение капризно и непрочно. А исполнителей не было.
Особенно тягостно было диктатору полное отсутствие талант-ливых финансистов. Он ясно сознавал, что ключ к материальному возрождению России лежит в финансах, и усиленно искал министра, не принимая пока что отставки Коковцова. Но ни в огромной
Диктатор. Политическая фантазия
483
нашей бюрократической машине, ни среди многочисленной профессуры, ни в банковских, ни в торгово-промышленных сферах нельзя было остановиться ни на одном имени.
<< | >>
Источник: Шарапов С.Ф. ДИКТАТОР. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФАНТАЗИЯ. . 2010

Еще по теме ИВАНОВ 16-й И СОКОЛОВ 18-й XVII:

  1. Сокол
  2. сокол и утки
  3. Соколов А.Н.. Лекции по теории государства и права. 2013, 2013
  4. 10. Развитие культуры Беларуси в XVI – начале XVII в.: от Возрождения к контрреформации. Религиозные процессы на белорусских землях в XV – начале XVII в.
  5. ИЗ ПИСЬМА В.В. И Т.В. ИВАНОВЫМ
  6. В.Иванов (Мюнхен, 05.07.07)
  7. В.Иванов (Мюнхен, 25.11.07)
  8. В.Иванов (Мюнхен, 02.01.08)
  9. В.Иванов (Мюнхен, 18-26.01.08)
  10. В.Иванов (Мюнхен, 14-18.02.08)
  11. Глава 2. Фразеология мемуаров Г. Иванова.
  12. § 2. Особенности организации мемуарных текстов Г. Иванова.
  13. § 3. Способы введения ФЕ в контекст мемуарного повествования Г. Иванова.
  14. Глава 4. Текстовые функции фразеологических единиц в мемуарах Г. Иванова.
  15. Глава 3. Семантическая структура ФЕ мемуаров Г. Иванова.
  16. Иванова В.Ф.. Ретинопатия недоношенных детей: учеб.-метод. пособие / В.Ф.Иванова. – Мн.: БГМУ,2007. – 50 с., 2007
  17. В. С. Соколов Секст Аврелий Виктор – историограф IV в. н. э. История рукописи и произведения Аврелия Виктора