Глава третья Отношения со странами региона и афро-азиатскими государствами


Одним из основных направлений внешней политики военного правительства Перу в рассматриваемый период являлась борьба за перестройку межамериканских отношений. Интенсивно развивалась в этом направлении и внешнеполитическая мысль военных. Правительство X. Веласко Альварадо исходило из существования неравноправного характера экономических и политических отношений между США и Латинской Америкой, из необходимости их перестройки на основе утверждения принципов «идеологического плюрализма», отказа от различных форм вмешательства во внутренние дела, уважения суверенного права государств свободно распоряжаться своими природными ресурсами. «Все мы в полушарии должны понять, что уже вступили в новый этап нашей истории. На этом этапе невозможно будет отстаивать гегемонии прошлого»,— подчеркивалось в речи президента Перу на открытии в Лиме 20 июня 1972 г. штаб-квартиры Хунты Картахенского соглашения 4.
Следует отметить, что действия военного правительства Перу в этом направлении разворачивались в условиях начала в 70-х годах нового этапа борьбы латиноамериканских стран за перестройку системы политических и экономических отношений с США. Новый этап характеризовался обострением кризиса этих отношений и значительным размахом усилий стран региона, «направленных на оздоровление обстановки на континенте, утверждение в межамериканских отношениях принципов суверенного равенства, независимости, невмешательства и мирного сосуществования государств» 2. В условиях разрядки международной напряженности и активизации освободительного движения в регионе в начале 70-х годов в борьбе стран Латинской Америки за реформу межамериканской системы, и прежде всего за пересмотр Устава ОАГ и Межамериканского договора о взаимной помощи (МДВП), появились принципиально новые по сравнению с предшествующим периодом черты. Латиноамериканские государства выступили за перестройку не отдельных аспектов системы, как это было, например, в середине 60-х годов, а самой ее основы. Кризис охватил всю систему в целом, в том числе и ее военную структуру. Движение за реформу «стало официальной внешнеполитической линией большой группы государств» 3.
Вместе с тем очевидно, что не все государства региона в равной степени участвовали в движении за эту реформу. В начале 70-х годов в нем выделилась группа государств, занявших более радикальную позицию по сравнению с остальными и фактически возглавивших борьбу за пересмотр основных механизмов межамериканской системы. Наряду с Чили в период правления Народ- ного единства, с Мексикой, Панамой, Аргентиной и Венесуэлой видное место в движении в первой половине 70-х годов заняла Перу.
Впервые подход перуанского правительства к межамериканским отношениям был сформулирован в выдвинутой им доктрине о принципах международного сотрудничества (доктрина Меркадо), основные положения которой были изложены в выступлении Э. Меркадо Харрина на XIII сессии Специальной латиноамериканской координационной комиссии (СЕКЛА) 14 апреля 1969 г. в Сантьяго (Чили). Доктрина была направлена на искоренение практики экономических и политических санкций против государств, осуществляющих суверенные права в отношении своих природных ресурсов. Значительное влияние на выдвижение доктрины оказали угроза применения поправки Хиккенлупера и в целом экономический нажим США на Перу в 1968—1970 гг.
Ряд положений доктрины вошел в Хартию Винья-дель-Мар, явившуюся фактически первым совместным выступлением стран Латинской Америки с требованием перестроить неравноправный характер экономических отношений с Соединенными Штатами.
В 70-х годах подход дипломатии Перу к этой проблеме базировался на следующих основных положениях.
Во-первых, отмечался тот факт, что межамериканская система, созданная в эпоху «холодной войны», уя^е не соответствовала изменившейся международной обстановке, не отражала существенных позитивных сдвигов, наметившихся в международных отношениях в конце 60 — начале 70-х годов. Характеризуя позицию своей страны в вопросе пересмотра Межамериканского договора о взаимной помощи, перуанский представитель в ОАГ накануне Совещания полномочных представителей стран — членов этой организации в Сан-Хосе (июнь 1975 г.), на котором решался вопрос о внесении изменений в договор, подчеркнул, что Перу «стремится освободить пакт от элементов, которые соответствуют нуждам холодной войны и позволяют по идеологическим мотивам совершать дискриминационные действия, препятствующие соблюдению принципа невхмешательства й несовместимые с принципом «идеологического плюрализма» 4.
Во-вторых, перуанская дипломатия исходила из необходимости пересмотра самой концепции единства стран полушария, поло- я^енной в основу межамериканской системы. Подвергая критике панамериканский лозунг об «общности интересов» США и Латинской Америки, перуанское правительство подчеркивало, что он привязывает латиноамериканские страны к внешнеполитической стратегии Вашингтона, ограничивает их суверенитет и порой используется для обоснования открытого вмешательства в их внутренние дела, как это было в случае с Гватемалой, Кубой, Доминиканской Республикой 5.
Вместе с тем военное правительство Перу, отмечая серьезные недостатки межамериканской системы, не ставило в отличие, например, от правительства Народного единства Чили вопроса об упразднении ОАГ и ликвидации Межамериканского договора о взаимной помощи как юридических институтов. Перуанская дипломатия подчеркивала, что ОАГ должна стать форумом не конфронтации, а конструктивного диалога между Соединенными Штатами и Латинской Америкой, «единой и солидарной»6.
Следует отметить, что в подходе перуанских военных к некоторым аспектам прошлого и настоящего межамериканской системы сказывалась и специфика их взглядов на международные отношения послевоенного периода. Выступая за пересмотр ряда доктринальных положений системы, закрепленных в период «холодной войны» (например, тезиса о внеконтинентальной угрозе государствам полушария, под которой подразумевалась вооруженная агрессия коммунизма), правительство Перу вместе с тем не ставило вопроса об их обоснованности и законности в тот период. Главный упор делался на факт существенного изменения международной обстановки, вследствие чего эти положения потеряли свое логическое содержание и превратились в анахронизм.
Несмотря на это, в целом позиция военного правительства Перу по проблемам реорганизации межамериканской системы являлась одной из самых радикальных в Латинской Америке в первой половине 70-х годов. Перу выступила на III сессии Генеральной ассамблеи ОАГ инициатором создания Специальной комиссии по изучению межамериканской системы и выработке мер по ее реорганизации (СЕЕСИ), став вместе с делегациями Чили и Уругвая соавтором резолюции об ее учреждении (резолюция 127) 7. Лима наряду с Вашингтоном стала местом заседаний комиссии.
Одним из основополагающих принципов, выдвигаемых перуанской дипломатией в области межамериканских отношений, являлся, как уже отмечалось, принцип «идеологического плюрализма» государств — членов системы. Военное правительство стремилось добиться его юридического закрепления при пересмотре Межамериканского договора о взаимной помощи и Устава ОАГ. Несмотря на то что отдельные страны выступили с возражениями против включения этого принципа в основополагающие документы межамериканской системы, в целом он нашел в 70-х годах признание у большинства государств региона, что явилось наглядным свидетельством благотворного влияния процесса разрядки международной напряженности на межгосударственные отношения в Западном полушарии. Этот факт, а также усилия Перу, Мексики, Аргентины, Панамы и ряда других стран, направленные на его закрепление, привели к тому, что данный принцип был зафиксирован в качестве правовой нормы межамериканской системы 8.
Особенно следует отметить стремление военного правительства Перу руководствоваться принципом «идеологического плюрализма» в рамках своего участия в работе органов так называемой межамериканской военной системы, которая представляла собой наиболее статичную, консервативную область связей между США и Латинской Америкой. В конце 60 — начале 70-х годов она оказалась в меньшей степени подверженной «коррозии» по сравнению с экономической и политической сферами отношений между ними. Различные межамериканские военные форумы, в частности проводящиеся раз в два года совещания командующих вооруженными силами стран — членов системы, и по сей день несут на себе отпечаток «холодной войны».
Представители перуанского военного правительства на X и XI межамериканских совещаниях командующих вооруженными силами (в Каракасе в сентябре 1973 г. и в Монтевидео в октябре 1975 г.) выступили с возражениями против основной тематики совещаний — борьбы латиноамериканских армий против распространения марксизма на континенте. В ответ на призывы открывшего совещание в Монтевидео президента Уругвая X. Мария Бор- даберри и представителей Чили и Боливии о создании единого» фронта для борьбы с «международным коммунизмом», являющимся «главным врагом континента» представитель Перу на совещании в Монтевидео, генерал X. Фернандес Мальдонадо заявил, что стремление навязать перуанским вооруженным силам антикоммунизм является идеологическим шантажом, рассчитанным на то, чтобы «отвлечь внимание от подлинных проблем, or настоящей драмы, переживаемой нашим народом» 9. X. Фернандес Мальдонадо заявил, что армия его страны не поддерживаег рекомендации антикоммунистического характера, одобренной большинством участников совещания, к которой Перу наряду с Панамой, Эквадором и Венесуэлой представила ряд оговорок.
Свидетельством усилий Перу, направленных на закрепление принципа «идеологического плюрализма» в качестве нормы межамериканских отношений, стало внесенное в декабре 1975 г. предложение упразднить Специальный консультативный комитет OAF по вопросам безопасности. Созданный в 1962 г. комитет являлся юридическим инструментом, посредством которого американский империализм осуществлял вмешательство во внутренние дела латиноамериканских стран под предлогом защиты их безопасности от «коммунистической угрозы». Большинство латиноамериканских стран (17 голосов «за», 4 — «против», 1 — «воздержавшийся») поддержало предложение Перу, и это явилось еще одним шагом вперед, направленным на утверждение принципа «идеологического плюрализма» в отношениях государств полушария.
Важное значение в процессе реформы межамериканской системы перуанская дипломатия придавала пересмотру положенной в ее основу концепции безопасности. Взгляды перуанских военных на безопасность системы основывались на следующих положениях.
Во-первых, подчеркивалась необходимость отделения латиноамериканских стран от глобальной военной стратегии Соединенных Штатов. Правительство Перу выступало за исключение любого оттенка, который может привести к толкованию Пакта Рио- де-Жанейро в качестве военного союза с великой державой10. Этому способствовало бы, согласно взглядам перуанских военных* ограничение сферы действий механизма «совместной обороны» лишь случаями так называемой «внутриконтинентальной агрессии». Однако конкретные предложения Перу и Панамы, поддержанные Венесуэлой, Барбадосом и Ямайкой, под нажимом США были отклонены большинством стран-участниц и тезис о внекон- тинентальной агрессии был сохранен в новом варианте Пакта Рио-де-Жанейро (ст. 3, § 3) и.
Во-вторых, перуанское правительство выступило за пересмотр тесно связанных между собой концепций подрывных действий и внутреннего фронта — одних из главных составляющих общей .концепции безопасности межамериканской системы 12.
Представители военного правительства Перу подчеркивали, что источники подрывных действий коренятся в первую очередь в чрезвычайной нищете и отсталости населения стран региона, вызванных слаборазвитостью и зависимостью этих стран от мировых капиталистических центров. С другой стороны, ими отмечалось, что к разряду подрывных действий, наносящих ущерб безопасности стран—членов системы, следовало отнести политику экономического колониализма в отношении государств региона, в частности действия многонациональных монополий, направленные на расхищение природных ресурсов Латинской Америки.
В противовес концепции внутреннего фронта перуанскими военными было выдвинуто положение о патриотической роли вооруженных сил в обществе, заключавшейся в их активном участии в осуществлении структурных преобразований и подавлении внутреннего врага, являющегося союзником империализма 13.
В-третьих, правительство Перу значительно расширяло само понятие «безопасность». Согласно его концепции неотъемлемым атрибутом безопасности латиноамериканскх стран являлась способность обеспечить свое социально-экономическое развитие, осуществлять суверенные права в отношении своих природных ресурсов, проводить независимую политику 14.
Основную угрозу безопасности стран—членов системы перуанские власти видели в актах экономической агрессии, т. е. в односторонних карательных санкциях против латиноамериканских государств, осуществляющих свои суверенные права, в подрывной деятельности ТНК. Отмечая недопустимость отсутствия в межамериканской системе механизмов, предохраняющих от подобного рода акций, перуанская дипломатия в рамках участия в работе СЕЕСИ выступила за создание с этой целью системы коллективной экономической безопасности, основанной на принципе коллективных действий против экономического агрессора. Во многом благодаря усилиям Перу, Мексики, Панамы и других стран, тезис о необходимости гарантии коллективной экономической безопасности, был зафиксирован в ряде документов межамериканской системы 15.
Характерно, что Соединенные Штаты резко возражали против включения пункта о создании системы коллективной экономической безопасности в Межамериканский договор о взаимной помощи и в Устав ОАГ, заявляя, что они не считают себя обязанными подписывать какой-либо договор, предусматривающий совместные действия в случае акта экономической агрессии. Этот пункт стал основным объектом критики Вашингтоном новых вариантов Устава ОАГ и Пакта Рио-де-Жанейро.
В целом в подходе перуанского правительства к проблемам реформы межамериканской системы прослеживалось стремление, не ставя под вопрос само ее существование и используя сложившийся ее каркас, повернуть внутренние связи системы в сторону отделения стран Латинской Америки от глобальной военной стратегии США и создания механизмов защиты латиноамериканских политических и экономических интересов. Перу при активной поддержке ряда стран региона, в том числе Панамы, Аргентины, Мексики, удалось добиться ряда позитивных сдвигов в этом направлении. Однако вопрос о фактическом закреплении этих сдвигов оставался в 70-х годах весьма проблематичным. Это было обусловлено как отсутствием единства латиноамериканских стран и заинтересованностью правых режимов региона в сохранении в межамериканской системе атрибутов «холодной войны», так и откровенно обструкционистской позицией США в отношении любых изменений, способных ослабить их позиции в регионе16.
Особое место во внешнеполитической деятельности правительства X. Веласко Альварадо занимала Куба. По мере углубления процесса внутренних преобразовний и появления революционно- демократических черт в деятельности правительства X. Веласко Альварадо его позиция в отношении Кубы все более становилась радикальной. Об этом свидетельствовала активизация перуанской дипломатии в вопросе возобновления отношений с Кубой в начале 70-х годов. В выступлении на сессии чрезвычайной ассамблеи ОАГ в июне 1970 г. министр иностранных дел Перу Э. Меркадо Харрин высказался за возобновление братского и конструктивного диалога с Кубой 17.
Выступая в ООН и ОАГ за ликвидацию антикубинской блокады, правительство Перу одновременно предприняло ряд мер, способствовавших расширению внешних связей Кубы, более активному ее участию в международных отношениях. Так, перуанское правительство выступило инициатором участия Кубы во II Конференции министров иностранных дел «группы 77» (Лима, октябрь 1971 г.), способствуя вступлению ее в эту организацию. Кубинский министр иностранных дел Рауль Роа отметил, что его страна «обязана Перу своим вступлением» 18.
Перу стала вторым после Чили латиноамериканским государством, восстановившим отношения с Кубой и первым, официально поставившим в ОАГ вопрос о ликвидации антикубинской блокады.
31 мая 1972 г. на чрезвычайной сессии Постоянного совета ОАГ Перу официально внесла проект резолюции о предоставлении странам-членам свободы действий в плане установлений отношений с Кубой. Перуанская дипломатия рассматривала снятие блокады Кубы как шаг, направленный на укрепление независимых тенденций во внешней политике латиноамериканских стран. В своем выступлении специальный представитель Перу на сессии К. Гарсия Бедойя подчеркнул: «...наступил момент для утверждения Латинской Америкой своей автономии посредством ясной и независимой акции» 19.
И хотя согласно итогам голосования по этому вопросу на чрезвычайной сессии Постоянного совета ОАГ 8 июня 1972 г. перуанское предложение не собрало достаточного числа голосов (7 голосов — «за», 13 — «против», 3 — «воздержавшихся»), правительство Перу месяц спустя, 8 июля 1972 г., восстановило дипломатические отношения с Кубой. Важно отметить, что неудав- шаяся попытка перуанской дипломатии добиться отмены блокады Кубы в рамках ОАГ в этот период оказала радикализирующее влияние на позицию страны в отношении проблемы реорганизации межамериканской системы.
В дальнейшем политика правительства X. Веласко Альварадо в отношении Кубы развивалась в двух основных направлениях.
С одной стороны, и после восстановления дипломатических отношений между двумя странами правительство Перу по-прежнему продолжало бороться за отмену блокады Кубы, используя для этого трибуну ОАГ, ООН, другие международные форумы.
С другой стороны, восстановив отношения с Кубой, правительство X. Веласко Альварадо встало на путь их развития в различных областях. В совместной декларации, подписанной во время пребывания на Кубе перуанской правительственной делегации (сентябрь 1972 г.), стороны подтвердили свое стремление «проводить политику плодотворного сотрудничества в различных областях в рамках проблематики национального развития, которое осуществляется посредством автономных революционных процессов» 2и. Во время визита М. де ла Флора на Кубу (октябрь 4973 г.) было заключено соглашение об экономическом и научно- техническом сотрудничестве. В этом же году между двумя странами была выработана программа сотрудничества в области сельского хозяйства, подписано соглашение о сотрудничестве в области рыбной промышленности 21. В результате визита на Кубу торговой делегации Перу (май 1974 г.) было подписано соглашение, предусматривающее создание Смешанной комиссии по вопросам развития торговых связей. В 1974 г. началась реализация заключенных ранее контрактов на строительство в Перу для Кубы рыболовных судов.
Важным фактором развития политических и экономических связей между двумя странами в рассматриваемый период стал частый обмен визитами правительственных делегаций. Достаточно отметить, что только в 1974 г. Кубу посетили командующие ВВС и ВМФ Перу, министры энергетики и горнорудной промышленности, здравоохранения, труда. В августе 1974 г. Перу посетил министр обороны Кубы Р. Кастро Рус.
Проводимый правительством X. Веласко Альварадо курс на развитие сотрудничества с Кубой являлся одним из основных показателей укрепления самостоятельных, независимых черт внешней политики Перу в первой половине 70-х годов. Этот курс не только вел к росту авторитета страны на международной арене. Развитие перуано-кубинских связей, позволившее ближе познакомиться с опытом строительства на Кубе нового общества, способствовало и позитивным сдвигам в сознании прогрессивного крыла перуанского руководства, что, в частности, находило выражение в более реалистичной оценке им пройденного Кубой исторического пути. Об этом свидетельствовало, например, высказывание, сделанное генералом Л. Родригесом Фигероа — одной из наиболее влиятельных фигур в высшем командовании того периода: «Если на Плайа-Хирон кубинцы сражались одни, то в случае других Плайа-Хирон, другой империалистической агрессии бок о бок с ними сражалась бы вся Латинская Америка» 22.
В качестве неотъемлемого условия укрепления политической самостоятельности стран региона и достижения ими экономической независимости правительство Перу рассматривало развитие объединительных процессов в межгосударственных отношениях в регионе, формирование латиноамериканского блока по важным международным вопросам. Объективные предпосылки для этого, согласно взглядам военных, лежали в общности исторических судеб этих стран, в характерном для них состоянии слаборазвито- сти и зависимости от мировых капиталистических центров.
Лозунг латиноамериканского единства, родившийся еще в ходе войны за независимость 1810—1825 гг., в 60—70-х годах XX в. получил широкое распространение в регионе. Преодолевая разобщенность, в течение десятилетий искусственно насаждавшуюся империализмом США, страны региона в этот период перешли к практическим действиям в области расширения и углубления внутрирегиональных связей. Расширение межлатиноамериканско- го сотрудничества стало одной из характерных особенностей развития международных отношений в полушарии. Это воплотилось в процессе интеграции Латинской Америки, начавшемся с 60-х годов, в разработке новых организационных форм сотрудничества без участия CDIA, в создании специализированных экономических объединений, целью которых являлось проведение единой политики цен, борьба за лучшие условия внешней торговли и т. д. Логическим результатом интенсивного развития объединительных процессов в регионе стало создание в 1975 г. вне рамок межамериканской системы Латиноамериканской экономической системы (ЛАЭС), объединявшей все страны континента, включая Кубу и исключая США.
К 70-м годам у правящих кругов большинства латиноамериканских стран достаточно созрела убежденность в возможности и необходимости использования механизма единства для перестройки отношений с Соединенными Штатами, в первую очередь для достижения равноправия в области внешнеторговых и финансовых отношений, ограничения экспансии империалистических монополий, защиты природных богатств. Это нашло выражение в выступлении стран региона с общей платформой на ряде межамериканских форумов, на которых они продемонстрировали высокую степень внутреннего единства23. Так, перед серией встреч с государственным секретарем США Г. Киссинджером в 1974 г. министры иностранных дел латиноамериканских стран подготовили специальный документ — Декларацию Боготы, в котором подвергался резкой критике практически весь комплекс политико-экономических отношений между Латинской Америкой и Соединенными Штатами. В документе содержались конкретные предложения по перестройке отношений на основе отказа США от дискриминационных действий и вмешательства во внутренние дела других государств полушария, на базе равноправия и взаимовыгодного сотрудничества 24.
Перуанская концепция латиноамериканского единства во многом подкреплялась радикализацией политической обстановки в регионе в конце 60 — начале 70-х годов. Именно в этот период дипломатия Перу особенно активно выдвигала лозунг единства. Успехи освободительного движения в регионе, появление на политической карте Латинской Америки ряда прогрессивных режимов, и прежде всего победа на выборах блока Народного единства в Чили,— все это объективно благоприятствовало поиску военными союзников в регионе, создавало потенциальную возможность формирования своего рода альянса прогрессивных правительств, который являлся бы лучшим носителем прогрессивных идей единства.
Внешнеполитическая активность правительства X. Веласко Альварадо в этом направлении, с одной стороны, нашла выражение в расширении двусторонних связей с прогрессивными правительствами региона, и в первую очередь с правительством С. Альенде. Проводимые обоими правительствами социально-экономические преобразования и противодействие экспансии иностранного монополистического капитала, включая близость позиций по основным вопросам международных отношений в полушарии: о реформе межамериканской системы, об отношениях с Кубой, о развитии андской субрегиональной интеграции и ряду других — все это обусловило перуано-чилийское сближение в 1970—1973 гг., особенно очевидное на фоне традиционно сдержанных отношений между двумя государствами после Тихоокеанской войны 1879— 1883 гг.
Перуанское правительство оказало поддержку мерам Народного единства, направленным на защиту суверенных прав страны на ее природные ресурсы что, в частности, было зафиксировано в совместном перуано-чилийском коммюнике, подписанном в результате визита министра иностранных дел Перу М. А. де ла Флора Валье в Чили в октябре 1972 г.
Интенсивное развитие связей с правительством С. Альенде, являясь одним из основных показателей прогрессивной ориентации правительства X. Веласко Альварадо в международных отношениях, оказывало и ответное радикализирующее воздействие на внешнеполитический курс Перу. Есть основания считать, что перуанская дипломатия испытывала на себе определенное влияние дипломатии Народного единства, в частности, по вопросу возобновления отношений с Кубой. Пример Чили, восстановившей 12 ноября 1971 г. отношения с первым социалистическим государством полушария и тем самым открыто нарушившей антикубин- ские санкции 1964 г., помог перуанским военным поставить под вопрос смысл принятых страной в 60-х годах в отношении Кубы межамериканских обязательств.
В первой половине 70-х годов наблюдалось укрепление связей Перу и с другими латиноамериканскими государствами, которые проявляли склонность к независимой ориентации на международной арене и противодействию империалистической экспансии в регионе. Так, в указанный период расширились двусторонние связи Перу с Панамой, Аргентиной, Венесуэлой и другими странами25.
Одно из основных средств консолидации антиимпериалистических сил в регионе прогрессивные перуанские военные в начале 70-х годов видели в андской субрегиональной интеграции. Рассматривая Андский пакт в качестве конкретного воплощения концепции латиноамериканского единства, правительство Перу считало, что это объединение может и должно вести к снижению уязвимости стран-членов в мировой капиталистической системе хозяйства, к увеличению их силы на переговорах, укреплению способности противостоять диктату иностранного монополистического капитала.
Андская интеграция рассматривалась перуанским правительством как один из основных имеющихся в распоряжении страны рычагов укрепления политической самостоятельности и достижения экономической независимости. Подобный взгляд военных на характер и основную направленность Андского пакта обусловил активное участие страны в становлении и развитии субрегиональной интеграции. Правительство X. Веласко Альварадо внесло существенный вклад в выработку подписанного в мае 1969 г. представителями Боливии, Колумбии, Перу, Чили и Эквадора Картахенского соглашения, ставшего юридической основой интеграции этих стран, выступило одним из инициаторов создания таких ее механизмов, как общий режим в отношении иностранного капитала и промышленное программирование.
Правительство Перу неоднократно подчеркивало, что оно видит в документе «Общий режим в отношении иностранного капитала, патентов, лицензий и прерогатив» (вошел в действие 30 июня 1971 г.) «краеугольный камень субрегиональной интеграции»
Правительство X. Веласко Альварадо выступило наиболее последовательным защитником общего режима в момент первого острого кризиса в Андском пакте, вызванного принятием чилийской хунтой в одностороннем порядке в июле 1974 г. так называемого Статуса об иностранных капиталовложениях (Декрет 600), нарушавшего ряд основных положений «решения 24». На сессии Комиссии Картахенского соглашения (сентябрь 1974 г.), на котором обсуждалось создавшееся положение, делегация Перу выступила со специальным заявлением, в котором говорилось, что, «пока правительство Чили не приведет свое законодательство в соответствие с положениями „решения 24“, оно ставит себя вне рамок Картахенского соглашения»27. Совместное выступление пяти стран—членов Андского пакта с требованием к Чили пересмотреть свое решение вынудило хунту в тот момент, в основном по соображениям тактического порядка, временно пойти на уступки в этом вопросе и признать действенность общего режима на своей территории.
Перуанские военные активно выступали за выработку странами-членами общей позиции по различным внешнеполитическим вопросам. В речи на IV Совещании министров иностранных дел Андской группировки (Лима, август 1973 г.) М. А. де ла Флор Валье, подчеркнув «срочную необходимость выработки единой позиции... в международных отношениях», призвал к «изучению возможностей для создания механизма, который позволил бы выступать с нею на переговорах с другими странами и экономическими районами в рамках ОАГ, ЛАСТ, ГАТТ, ЮНКТАД»28.

В целом лидирующая роль в Андском пакте правительства Народного единства и военного правительства Перу в 1970— 1973 гг., укрепление двусторонних связей между ними, совпадение позиций в выборе основных рычагов интеграции и в первую очередь решительная поддержка общего режима в отношении иностранного капитала — все это способствовало появлению в тог период антиимпериалистической тенденции в деятельности этой группировки. Однако в дальнейшем эта тенденция не получила развитие, что было обусловлено прежде всего свержением правительства Народного единства в Чили и диаметрально противоположной позицией пришедшей к власти военной хунты в отношении основных проблем интеграции. К середине 70-х годов наметилось некоторое ослабление группировки в экономическом плане, вызванное обнажившимися противоречиями между странами-членами, вообще характерными для интеграции в условиях капитализма.
Лозунг латиноамериканского единства у перуанских военных имел и более широкое содержание. Правительство Перу считало, что у стран региона с различной и даже резко различной политической ориентацией существовали общие интересы, лежавшие в первую очередь в сфере международных экономических отношений. Следуя этой установке, правительство Перу придавало первостепенное значение формированию единого фронта латиноамериканских стран на переговорах с Соединенными Штатами по проблемам перестройки внешнеторговых и финансовых отношений, прекращения грабительских действий североамериканских монополий в Латинской Америке. Дипломатия Перу, как уже отмечалось выше, внесла существенный вклад в создание в рамках
СЕКЛА Хартии Винья-дель-Мар, видя в ней шаг на пути становления латиноамериканского единства. Сессии СЕКЛА рассматривались военным правительством в качестве важнейшего форума для выработки единой позиции стран региона по комплексу вопросов экономических взаимоотношений с Соединенными Штатами. Так. в сентябре 1971 г. Перу совместно с Аргентиной выступила с инициативой созыва XI чрезвычайной сессии СЕКЛА на уровне министров иностранных дел для обсуждения принятого администрацией Никсона в августе 1971 г. решения о введении 20% импортного налога и сокращении на 10% помощи другим государствам. Решительный протест стран региона, содержащийся в принятом на сессии Латиноамериканском манифесте, вынудил правительство США заявить, что эти меры не затронут Латинскую Америку.
Военное правительство дало высокую оценку совещаниям министров иностранных дел стран Латинской Америки (в Боготе в ноябре 1973 г., в Мехико в феврале 1974 г.) перед новым диалогом. Делегация страны приняла активное участие в выработке Документа Боготы, ставшего совместной платформой латиноамериканских стран на переговорах с Г. Киссинджером.
Военное правительство Перу исходило из необходимости совместных выступлений стран Латинской Америки по ряду международных вопросов, выходящих за рамки отношений в полушарии, в первую очередь по проблеме установления нового мирового экономического порядка. Так, Лима стала местом проведения XII сессии СЕКЛА (октябрь 1971 г.), на которой был выработан документ, ставший платформой латиноамериканских стран на II Совещании министров иностранных дел «группы 77» (в Лиме в октябре того же года). Принятые на совещании Декларация принципов и программы действий, согласно оценке правительства Перу, явились «первым шагом на пути совместной борьбы развивающихся стран за новый экономический порядок» 29.
Концепция латиноамериканского единства лежала в основе солидарной позиции правительства Перу с правительствами стран региона, которые, встав на путь укрепления национального суверенитета, защиты своих политических и экономических интересов, столкнулись с давлением и вмешательством во внутренние дела со стороны американского империализма.
Перуанское правительство поддержало позицию Эквадора в рыболовном конфликте с Соединенными Штатами в начале 70-х годов, заявило о своей солидарности с Венесуэлой и Эквадором, членами ОПЕК, против которых были предусмотрены дискриминационные санкции в Законе о торговле, одобренном конгрессом США в декабре 1974 г., и приняло активное участие в движении солидарности с Панамой, развернувшемся в Латинской Америке в 70-х годах. В совместном перуано-панамском коммюнике, подписанном в марте 1973 г., накануне выездной сессии Совета Безопасности ООН в Панаме, призванной рассмотреть проблему канала, подчеркивалась необходимость положить конец несправедливой ситуации, «наносящей вред национальному единству и суверенитету». На сессии Перу и Панама внесли совместный проект резолюции, в котором содержались принципы справедливого решения этой проблемы. Однако проект, после соответствующей доработки поддержанный рядом других стран—членов Совета Безопасности, не был принят, так как против него проголосовали США, не желавшие связывать себя обязательствами50. В дальнейшем правительство Перу по-прежнему решительно поддерживало законные требования Панамы, используя с этой целью трибуну ООН, ОАГ, других международных форумов.
В целом военное правительство Перу сыграло заметную роль в развитии объединительных процессов в Латинской Америке, являвшихся одной из характерных особенностей межгосударственных отношений в регионе в конце 60 — первой половине 70-х годов. Перуанская дипломатия способствовала появлению тенденции к формированию антиимпериалистических союзов в Латинской Америке.
Наступление сил реакции резко ухудшило позиции Перу в регионе. Используя обострившуюся проблему предоставления Боливии выхода к Тихоокеанскому побережью 31, реакционные режимы Чили и Бразилии усилили давление на перуанское правительство, стремясь оказать воздействие на внутриполитическую ситуацию в Перу.
В этих условиях правительство X. Веласко Альварадо выступило с рядом важных инициатив, свидетельствовавших о его стремлении упрочить мир в регионе, и прежде всего в Андском субрегионе, не допустить разжигания военных конфликтов и укрепить процесс разрядки напряженности в Латинской Америке. В январе 1974 г. им было сделано предложение соседним странам о взаимном сокращении военных расходов и направлении высвободившихся средств на нужды социально-экономического развития. Предложение Перу нашло отражение в принятой в декабре 1974 г. в Лиме на праздновании 150-летия битвы при Айакучо Декларации Айакучо. Подписавшие ее латиноамериканские страны обязались «создать условия, которые позволили бы эффективно ограничить вооружение и положили бы конец его приобретению в наступательных целях, чтобы направить все возможные средства на социально-экономическое развитие каждой из стран Латинской Америки» 32. Стремясь способствовать ослаблению напряженности в отношениях с Чили и Боливией, перуанское руководство выступило в августе 1975 г. с инициативой заключения между тремя странами договора о ненападении 33. На первом совещании командующих вооруженными силами трех стран (Лима, октябрь 1975 г.), проведенном по инициативе правительства Перу, оно предложило создание системы трехсторонних консультаций и обмена информацией о передвижении и деятельности вооруженных сил в пограничных районах.
Однако указанные выше инициативы перуанского правительства в рассматриваемый период не привели к реальным результатам. Незаинтересованность реакционной военщины в нормализации политического климата на континенте и в достижении соглашения о взаимном ограничении закупок вооружений предопределила неудачу работы сформированной с этой целью в начале 1975 г. специальный группы экспертов Андских стран. По тем же причинам, а также в связи с остротой проблемы выхода Боливии к Тихоокеанскому побережью серьезные трудности возникли на пути создания трехсторонней системы информации в военной области между Перу, Чили и Боливией.
Заметное развитие в первой половине 70-х годов получили отношения Перу с освободившимися странами Азии и Африки. Перуанские военные рассматривали развивающиеся страны как сообщество государств, характеризующееся разными политическими и социально-экономическими реальностями. Вместе с тем у них есть общий знаменатель — слаборазвитость и зависимость,— «который позволяет идентифицировать конечные интересы и осуществлять единую стратегию» 34. Поэтому особую важность правительство Перу придавало координации действий между эксплуатируемыми странами, выработке ими общей линии в борьбе за новый мировой экономический порядок (НМЭП). «„Третьему миру“ необходимо выработать общую стратегию, которая выразилась бы в единстве, наделенном значительной силой,— отмечалось в выступлении министра иностранных дел страны на XXVII сессии Генеральной Ассамблеи ООН (1972).— Наши страны должны объединиться на основе своих экономических интересов...» 35 Согласно взглядам военного правительства, в основе единства развивающихся стран должны лежать совместные действия, направленные на защиту принципа суверенного права государств свободно распоряжаться своими природными ресурсами, на борьбу с дискриминационной политикой развитых стран в области торговли, на выработку новых принципов политики в отношении иностранного капитала 36.
Наряду с этим военное правительство приняло активное участие в деятельности меяэдународных организаций развивающихся стран. Заинтересованность в установлении НМЭП определила позицию представителей Перу на совещаниях «группы 77», на ш и IV сессиях ЮНКТАД, на других международных форумах. Перуанская делегация внесла существенный вклад в выработку Декларации принципов и программы действий, принятой на II Совещании министров иностранных дел «группы 77» в Лиме (октябрь 1971 г.), которые рассматривались правительством страны в качестве «первого шага в совместной борьбе развивающихся стран за новый экономический порядок» 37. В выступлениях на III сессии ЮНКТАД в Сантьяго (апрель 1972 г.) министр иностранных дел Перу подверг резкой критике мероприятия развитых капиталистических стран по стабилизации своего валютно-финансового положения за счет развивающихся стран и потребовал равноправного их участия в решении вопросов, связанных с реорганизацией международной валютной системы38. На III Совещании министров иностранных дел «группы 77» в Маниле (февраль 1976 г.) заместитель председателя перуанской делегации Рикардо У. Стабс подчеркнул, что «основной порок международной экономической системы кроется в почти абсолютном невыполнении развитыми капиталистическими странами своих обязательств» 39.
В первой половине 70-х годов Перу являлась одним из латиноамериканских государств, активно участвовавших в движении неприсоединения. Официально вступив в движение в 1973 г., страна выступила в нем с антиимпериалистических позиций. Свидетельством авторитета Перу в этой организации стало избрание ее на IV конференции глав государств и правительств неприсо- единившихся стран (Алжир, 1973 г.) членом Постоянного координационного комитета движения и проведение V Совещания министров иностранных дел неприсоединившихся стран в Лиме (август 1975 г.).
Согласно заявлениям перуанского руководства, страна ставит перед собой в движении следующие основные цели: борьбу за разрядку напряженности во всем мире и распространение ее принципов на экономическую область отношений между развитыми и развивающимися странами; ликвидацию военных баз на иностранной территории и образование зон мира; борьбу за ограничение гонки вооружений; решительную поддержку движений за национальное освобождение, против любых проявлений империалистического и колониального господства; создание нового мирового экономического порядка.
Особое внимание правительство Перу уделяло созданию динамичного механизма защиты интересов стран-членов в экономической и финансовой области. Взгляды правительства X. Веласко Альварадо по этой проблеме воплотились в выдвинутой им концепции горизонтального сотрудничества неприсоединившихся стран, в основе которой лежал тезис о том, что зависимость промышленно развитых стран от импорта сырья из развивающихся государств предоставляет последним важнейший рычаг в борьбе за НМЭП и настоятельно требует создания механизмов координации действий и взаимопомощи внутри блока развивающихся стран.
Важное значение в рамках этой перспективы придавалось политике создания и укрепления организаций стран — экспортеров сырья, координации действий уже существующих организаций. Перу была одним из инициаторов создания Совета ассоциаций развивающихся стран — производителей и экспортеров сырьевых продуктов и Фонда финансирования резервных запасов сырья. Резолюции об их учреждении были приняты на Совещании министров иностранных дел неприсоединившихся стран (август 1975 г.).
Правительство Перу выступало за принятие странами-членами общей платформы в отношении иностранного капитала, многонациональных корпораций, передачи технологии. Делегация страны приняла активное участие в работе комиссии экспертов по этим вопросам и в подготовке доклада, представленного на рассмотрение лимского совещания.
Большое значение перуанская дипломатия придавала созданию механизма оказания помощи странам-членам, которые сталкиваются с политическим давлением, принудительными экономическими санкциями, грабительской политикой ТНК и другими формами империалистического вмешательства. Представители правительства Перу отмечали в качестве конкретной формы подобного механизма проведение заседаний Постоянного координационного комитета и созыв чрезвычайных совещаний министров иностранных дел государств-членов в случае акта экономической или политической агрессии против одного из них40. Перу внесла весомый вклад в выработку Программы взаимной помощи и солидарности неприсоединившихся стран, принятой на совещании министров иностранных дел в Лиме. Рассматривая принятие программы в качестве важнейшего результата совещания, перуанское руководство отмечало, что она учреждает систему солидарности и взаимной помощи для «общей защиты от открытого вг скрытого нарушения территориальной целостности, суверенитета и независимости, а также механизм координации с целью укрепить позиции на переговорах в международных организациях» 41 *
В целом концепции перуанских военных о стратегии и тактике развивающихся стран при очевидной ошибочности ряда их исходных положений имели вместе с тем ярко выраженные антиимпериалистические элементы. И именно в результате воплощения последних в реальной политике военного правительства X. Веласко Альварадо сближение Перу с развивающимися государствами стало одним из факторов укрепления самостоятельных черт во внешней политике страны в рассматриваемый период.
Однако наблюдавшаяся в 1968—1975 гг. тенденция к укреплению антиимпериалистической направленности внешней политики Перу в дальнейшем не получила развития. Обострение внешних и внутренних трудностей перуанского режима в середине десятилетия, отчетливо обнаружившаяся его слабость как в экономическом, так и в политическом плане предопределили неудачи военной революционной демократии на пути дальнейшего* развития процесса прогрессивных преобразований.
Эволюция политики военного режима во второй половине 70-х годов, характеризовавшаяся отходом сформированного в июле 1976 г. нового кабинета Ф. Моралеса Бермудеса от курса на социально-экономические преобразования, отразилась и на внешней политике страны. С 1976 г. наметилась тенденция к ограничению сферы международной активности Перу, к проведению более умеренного курса. Это явствовало из анализа программных выступлений руководства, в которых империализм уже не определялся в качестве основного врага процесса преобразований и не ставилась задача проведения антиимпериалистического курса на международной арене. Претерпел изменения выбор правящими кругами приоритетных направлений внешнеполитической деятельности.
В первых же официальных заявлениях нового кабинета, а также в ряде программных документов правительства отмечалось, что оно сосредоточит свою внешнеполитическую деятельность на развитии отношений с латиноамериканскими странами, и в первую очередь сопредельными42. Это направление политики было зафиксировано в качестве приоритетного и в принятом в октябре 1977 г. правительственном плане «Тупак Амару» 4?. Уже сама по себе подобная установка в условиях, когда в регионе, и в том числе на границах с Перу, преобладали правые военные режимы, создавала предпосылки для ограничения сферы международной активности страны и ослабления антиимпериалистической направленности ее внешней политики.
Осуществляемая правительством Ф. Моралеса Бермудеса так называемая «латиноамериканизация» внешней политики нашла воплощение в определенном расширении связей Перу с соседними реакционными государствами. Так, в рассматриваемый период активизировались перуано-бразильские отношения, традиционно сдержанные в период президентства X. Веласко Альварадо вследствие противоположной политической ориентации двух режимов как в области внутренней политики, так и на международной арене. Захметным шагом в развитии двусторонних связей стали соглашения о сотрудничестве в освоении ресурсов бассейна р. Амазонки, заключенные в результате встречи между Ф. Моралесом Бермудесом и Э. Гейзелом в ноябре 1976 г. Эти соглашения явились этапом на пути создания так называемого Амазонского пакта, организационно оформившегося в 1978 г. Пакт во многом явился детищем бразильской дипломатии, которой в течение двух лет удалось преодолеть негативное отношение к этой идее других амазонских стран. Амазонский пакт в целом расширяет потенциальные возможности экономического и политического проникновения Бразилии в другие страны бассейна. Это прежде всего относится к таким менее развитым по сравнению с Венесуэлой и Колумбией членам объединения, как Перу, Эквадор, и ряду других. В отношении Перу эта возможность подкрепляется известной заинтересованностью Бразилии в получении доступа к Тихоокеанскому побережью и наличием в арсенале внешнеполитических средств бразильского субимпериализма политики подвижных границ, испробованной в 70-х годах на боливийской границе.
В 1976—1978 гг. заметно расширились контакты с чилийской военной хунтой. Между двумя государствами возрос обмен правительственными и военными делегациями. Однако в целом отношения Перу с Чили носили нестабильный характер и в конце десятилетия вновь вступили в полосу обострения. В связи с обнаружившимися фактами шпионской деятельности посол Чили в
Перу был объявлен персоной нон-грата и выслан из страны. Одновременно перуанский посол покинул Сантьяго.
Правительство Ф. Моралеса Бермудеса не проявило заинтересованности в развитии связей с Кубой, для которых в первой половине 70-х годов были заложены перспективные основы. В результате во второй половине десятилетия отношения между двумя государствами носили преимущественно протокольный характер. Двусторонние отношения заметно ухудшились в связи с инцидентом в перуанском посольстве в Гаване в апреле 1980 г. Позиция, занятая в этом вопросе правящими кругами Перу, бев всяких на то оснований возложившими всю ответственность за инцидент на кубинскую сторону, и принявшим наряду с СШАг Испанией и другими странами участие в «разрешении» активно раздуваемой Вашингтоном проблемы так называемых беженцев с Кубы, отнюдь не способствовала укреплению мира и добрососедского сотрудничества между латиноамериканскими государствами.
Формально не претерпела изменений позиция Перу в Андском пакте. Военное правительство и все более вырисовывавшаяся за его спиной окрепшая местная буржуазия видят в субрегиональной интеграции один из важных источников экономического развития страны и активно выступают за ускорение темпов разработки и реализации совместных программ промышленного развития (в 1977 г. после долгих дебатов была принята программа по автомобильной промышленности). Правящие круги Перу заинтересованы в проведении политики контроля, хотя и более либерального, над деятельностью иностранного капитала. Это нашло выражение в выступлениях военного правительства в момент кризиса в группировке в 1976 г. за сохранение такого механизма интеграции, как «решение 24». Хотя позицию Перу в этом вопросе не отличала решительность и антиимпериалистическая направленность, характерная для 1968—1975 гг. (правительство» Ф. Моралеса Бермудеса выступило за придание большей выгодности общему режиму для иностранных вкладчиков путем повышения допустимого процента перевода ими прибылей), она все же объективно способствовала отпору чилийской хунте, требовавшей полного пересмотра «решения 24».
Перу явилась одной из активных участниц процесса активизации внешнеполитической деятельности Андской группировки в 1978—1980 гг.— создания механизма взаимных консультаций министров иностранных дел, учреждения в ноябре 1979 г. Совета министров Андской группировки, выработки общей позиции и подготовки совместных выступлений по ряду острых внешнеполитических вопросов.
Страны группировки после взаимных консультаций разорвали в июне 1979 г. отношения с режимом Сомосы в Никарагуа и де-факто признали Фронт национального освобождения имени Сандино. В совместной декларации, принятой на совещании в. Лиме в ноябре 1979 г., министры иностранных дел Андских страіг осудили военный мятеж в Боливии в октябре 1979 г. и призвали к восстановлению конституционного режима в этой стране. Аналогичную позицию правящие круги Андских стран заняли в отношении военного переворота, совершенного в Боливии в июле 1980 г. На совещании министров иностранных дел Венесуэлы, Колумбии, Перу и Эквадора в Лиме в том же месяце была выражена серьезная озабоченность по поводу событий в этой андской стране, прервавших процесс демократизации ее общественной жг'зни. Президент Перу Ф. Моралес Бермудес был уполномочен представлять интересы Андской группировки на VI Конференции глав государств и правительств неприсоединившихся стран в Гаване в сентябре 1979 г.
Однако следует отметить, что антиимпериалистическая направленность, свойственная группировке в начале 70-х годов, в последующие годы несколько уменьшилась. С точки зрения социально-классовой деятельность группировки определяется устремлениями националистически настроенной крупной местной буржуазии, заинтересованной в превращении организации в региональный центр силы, способный установить более выгодные формы партнерства с мировыми капиталистическими центрами, выработать новый «modus vivendi» с США, играть более видную роль в латиноамериканских делах. В основе активно выдвигаемого лозунга демократизации Латинской Америки лежит заинтересованность правящих кругов группировки в укреплении в субрегионе и на континенте в целом режимов «представительной демократии», более эффективных на их взгляд, в плане обеспечения ускоренного капиталистического развития и предотвращения революционной альтернативы.
В рассматриваемый период заметно изменился подход перуанского правительства к движению неприсоединившихся государств. Перуанская дипломатия заняла значительно более умеренную позицию по политической проблематике движения по сравнению с первой половиной 70-х годов и уделяла внимание в основном экономическим аспектам деятельности организации. Так, на V Конференции глав государств и правительств неприсоединившихся стран в Коломбо (август 1976 г.) Перу, будучи, по выражению главы делегации, «противником какого-либо экстремизма в международных отношениях», представила официальные оговорки к принятым политическим резолюциям о вооруженном вмешательстве в дела Анголы, предоставлении свободы народу Пуэрто-Рико, об израильской агрессии, о нарушении прав человека в Чили, Уругвае, Южной Родезии и к некоторым другим. Характерно, что на предыдущем (IV) Совещании глав государств и правительств неприсоединившихся стран (Алжир, сентябрь 1973 г.) перуанская делегация заявила о солидарности с движением за освобождение португальских колоний, выступила в поддержку требований положить конец расовой дискриминации в Южной Родезии и ЮАР, подчеркнула необходимость вывести израильские войска с оккупированных арабских территорий.
Более того, являясь членом Координационного бюро непри- соединившихся стран, Перу в конце 70-х годов стала одним из лидеров группировки так называемых «умеренных» государств в этом органе, стремившейся лишить движение радикальной, антиимпериалистической направленности. Это наглядно проявилось на сессии Координационного бюро в Коломбо в июне 1979 г., на которой блок «умеренных» воспрепятствовал принятию важных решений об исключении из организации АРЕ и о предоставлении законному правительству Кампучии права принять участие в VI Конференции глав государств и правительств неприсоединив- шихся стран в Гаване (сентябрь 1979 г.). В результате на конференции наряду с представителями правительства Народной Республики Кампучии присутствовали представители свергнутого режима Пол Пота — Иенг Сари. Следует отметить, что действия группировки «умеренных» объективно отвечали интересам империализма и маоизма, всячески стремившихся внести раскол в движение, в особенности на конференции в Гаване.
В целом сдвиг вправо военного режима в Перу в области внешней политики, нашедший выражение в пересмотре ряда прогрессивных установок 1968—1975 гг., заметно снизил уровень противоречий с силами империализма и реакции в регионе. Однако противоречия продолжали сохраняться, что было обусловлено проведением правящими кругами Перу, хотя и значительно менее последовательной, чем в первой половине 70-х годов, политики, объективно отвечающей национальным интересам. Так, например, при более пассивной позиции правительства Ф. Моралеса Бермудеса по основным проблемам межамериканских отношений, во многом обусловленной его заинтересованностью в улучшении двусторонних отношений с США, оно выступало за реформу межамериканской системы и утверждение в новом Уставе ОАГ принципа коллективной экономической безопасности. В движении неприсоединения правительство Перу по-прежнему являлось активным сторонником установления НМЭП и рассматривало политику создания и укрепления организаций стран — экспортеров сырья, вызывавшую все большее сопротивление Соединенных Штатов, в качестве важного рычага борьбь! за него.
  1. La Revolucion nacional peruana. Lima, 1972, p. 286.
  2. США и Латинская Америка. М., 1978, с. 218.
  3. Там же, с. 221.
  4. Dia, 1975, 19 jul.
  5. Ibid, 1973, 21 nov.
  6. El Peru у su politica exterior. Lima, 1971, p. 258—259.
  7. Organization of American States. Special Committee to Study the In- teramerican System and to Propose Measures for Reconstructing it (CEESI). Final Report to the Governments of the Member-States. Wash, 1975, Febr. 20 (OEA). Ser. P CEESI/doc, 25/75, rev. 1, vol. XII, p. 93—98.
  8. Cm.: Ibid, p. 19; Americas. Wash, 1975, vol. 27, N 9, p. 42.
  9. Dia, 1975, 24 oct.
  10. Dia, 1975, 19 jul.
  11. Americas, 1975, vol. 27, N 9, p. 42.
  12. Подробнее см.: Селиванов В. И. Военная политика США в Латин-

ской Америке. М., 1975, с. 90—94.
  1. Unidad, 1975, 29 oct.
  2. Comercio, 1974, 24 abr.
  3. Americas, 1975, N 8, p. 45; N 9, p. 43.
  4. Cm.: The Department of State Bulletin, 1976, vol. LXXV, N 1392,

p. 10—12.
  1. Comercio, 1971, 28 oct.
  2. Ibid.
  3. Organization de Estados Americanos. Consejo permanente. Acta de la sesion extraordinaria celebrada el 31 de mayo de 1972. Wash., 1972. OEA/Ser. G CP/ACTA 75/7231, mayo, p. 6.
  4. Comercio, 1972, 13 sept.
  5. Granma, 1973, 16 jun.; 1973, 1 jun.
  6. Prensa, 1973, 19 abr.
  7. См.: Глинкин A. H. Латинская Америка в международных отношениях на пороге 80-х годов.— Лат. Америка, 1979, № 5, с. 29—30.
  8. См. подробнее: Арсенин А. М. Два раунда «нового диалога».— Лат. Америка, 1974, № 5, с. 5—24.
  9. См. подробнее: Внешняя политика стран Латинской Америки после второй мировой войны. М., 1975, с. 417—418.
  10. Grupo Andino, 1972, separata N 12, p. 3.
  11. Comercio esterior, 1974, N 11, p. 17.
  12. Boletin informativo, 1973, N 1699, p. 3.
  13. Nacion, 1972, 22 abr.
  14. См. подробнее: Межгосударственные отношения в Латинской Америке. М., 1977, с. 247.
  15. См. подробнее: Пугаева С. М. Боливия и море.— Лат. Америка, 1978, № 5.
  16. Politica internacional, 1975, N 178, p. 32.
  17. Nacional, 1975, 15 ag.
  18. Comercio, 1972, 6 oct.
  19. Ibid.
  20. Tiempo, 1971, 23 ag., p. 41—42.
  21. x\Tacion, 1972, 22 abr.
  22. Ibid.
  23. Granma, 1976, 7 febr.
  24. Comercio,1973, 5—6 oct.; Granma, 1975, 21 ag.
  25. Nacional, 1975, 23 sept.
  26. Prensa, 1976, 20 jul.; 1976, 29 jul.; 1977, 6 mayo.
  27. Plan de Gobierno Tupac Amaru: Decreto Supremo NO20-77-PM. Lima, 1977, p. 17.


<< | >>
Источник: Зубрицкий А.Ю.. ПЕру: социально- экономическое и политическое развитие (1968—1980) ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» МОСКВА 1982. 1982

Еще по теме Глава третья Отношения со странами региона и афро-азиатскими государствами:

  1. Раздел II. Актуальные проблемы внешней политики стран Азиатско-Тихоокеанского региона
  2. К разделу II. Актуальные проблемы внешней политики стран Азиатско-Тихоокеанского региона
  3. 4.3.3. Сотрудничество в Азиатско-Тихоокеанском регионе
  4. 35 Интеграция в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТЭС).
  5. Глупые законы азиатских стран
  6. Глава третья. Государство - учредитель права
  7. Тема 3. Основные внешнеполитические приоритеты ведущих стран региона
  8. Тема 1. Геополитическая, экономическая и внешнеполитическая характеристика стран региона.
  9. Тема 7. Двусторонние отношения в регионе
  10. Восточный (азиатский) путь возникновения государства