Средства массовой информации и политика правительства


В ходе развития революционного процесса средства массовой информации страны (печать, радио, телевидение) претерпели ряд коренных изменений как институт надстройки и явились ареной ожесточенной идейной борьбы различных классов и социальных групп.
К моменту прихода военных к власти, как отмечалось в опубликованном ими позднее «Плане Инка», в Перу не было свободы печати, а была «свобода предпринимательства»: печать находилась в руках отдельных семейств и влиятельных групп, информация была неполной и препарировалась «в интересах владельцев органов печати»; средства информации безнаказанно «посягали на мораль и достоинство граждан и институтов»; допускалось положение, при котором иностранцы имели право собственности на органы печати и руководили ими 152.
Помимо различных групп буржуазно-помещичьей олигархии большинство средств массовой информации находилось под контролем иностранных монополий, преимущественно американских, действовавших через посредников.
Крупнейшая и одна из старейших газет страны — «Комерсио» (ежедневный тираж — от 90 тыс. до 155 тыс. экз.) 153 и ее вечернее издание — «Афисьон» (тираж — 15 тыс. экз.) принадлежали семейству Миро Кесады, представлявшему интересы националистически настроенной буржуазии и косвенно связанному с ее торговыми секторами1!S4. По традиционной роли в социально-политической жизни страны «Комерсио» можно сравнить с такими ведущими газетами Южной Америки, как, например, «Меркурио» (Чили) или «Пренса» (Аргентина), а влияние семейства Миро Кесады — соответственно с влиянием владельцев этих газет семейств Эдвардсов и Гаинса Пас 155.
В аналогичном положении находился и ряд других крупных изданий Перу: газета «Пренса» (тираж — 98 тыс. экз.) и ее вечерний выпуск— «Ультима ора» (130 тыс. экз.) 156 были собственностью семейства Бельтрана, связанного с группами латифундистов, сахаропромышленников, торговой буржуазии и иностранными торговыми и нефтяными компаниями 157; «Экспресо» (вечерний выпуск — «Экстра», тиражи соответственно — 110 и 134 тыс. экз.) 158 принадлежала группе Ульоа (финансовая буржуазия, интересы международного финансового капитала — компании «Делтек бэнкинг», «Адела груп» и т. д.); газеты «Коррео» и «Охо» (тиражи — 80 тыс. и 180 тыс. экз.) 159 были в руках группы Банчеро, отражавшей интересы владельцев рыболовных промыслов и связанной с итальянским финансовым капиталом160; «Кроника» и ее вечерний выпуск «Терсера» (тиражи соответственно 230 и 100 тыс. экз.) принадлежали семейству Прадо, бывшего президента страны и владельца Народного банка (финансовая буржуазия) 161. Традиционный правительственный орган — газета «Перуано» — был лишь сухим официальным бюллетенем, фактически не участвовавшим в формировании общественного мнения.
Возможности прогрессивной печати были сильно ограничены вследствие преследований властей и финансовых затруднений. Газета «Унидад», орган Перуанской компартии, и ряд демократических изданий различных прогрессивных организаций выходили небольшими тиражами и нерегулярно.
В радиовещании и на телевидении наблюдалась та же картина. Из 222 радиостанций Перу лишь пять принадлежали государству (одна в Лиме и четыре — в провинциях) 162. Подавляющая часть радио- и телевизионных станций (50 и 95% соответственно) являлась собственностью четырех влиятельных семейств: Каверо (26 радиостанций), Дельгадо (семь радио- и семь телевизионных станций), Гонсалеса Умберта (по пять станций обоих видов) и Бельмонта (три радио- и одна телевизионная станция). Большая часть информации (64%) подготавливалась непосредственно за границей 163.
Старая пропагандистская машина вступила в сильнейшее противоречие с той реальной обстановкой, которая возникла в стране и стала утверждаться по мере осуществления правительством вооруженных сил мероприятий по преобразованию перуанского общества. Это противоречие вылилось в ожесточенную критику правительства подавляющим большинством средств массовой информации. Однако правительство, оказавшееся в начале процесса в политическом вакууме, впоследствии коренным образом изменило положение в результате перестройки экономической структуры системы информации и мер по качественному изменению информационных материалов 164.
Как отмечалось в «Плане Инка», целью правительственной политики в данной области являлось создание «подлинно свободной печати, которая гарантировала бы всем перуанцам возможность выражения своих взглядов при уважении доброго имени граждан и общественной морали». Кроме того, органы печати должны были перейти «исключительно во власть представительных организаций нового общества» 165. Правительство заявило, что задача печати — выполнять роль «института формирования общественного мнения» и быть средством «конструктивной критики» правительственной деятельности166. С этой целью «Планом Инка» была намечена «перуанизация», а затем и «социализация» печати 167.
Первым радикальным шагом военного правительства в рамках указанных задач был принятый 30 декабря 1969 г. Статут о свободе печати, дополненный декретом от 9 января 1970 г. Положения статута обеспечивали, во-первых, обязательную публикацию всеми газетами официальных документов и важных заявлений представителей правительства; во-вторых, они означали постепенное осуществление «перуанизации» печати: иностранцы и перуанцы, проживавшие за пределами Перу, должны были в течение 180 дней передать свои акции «перуанцам по рождению и юридически», причем преимущество при получении этих акций было отдано профсоюзам или кооперативам служащих этих издательских предприятий; газетно-издательское дело отныне могло принадлежать лишь «перуанцам по рождению, проживающим в Перу и пользующимся в полной мере гражданскими правами» 168.
Правительство нанесло серьезный удар по правой прессе, замалчивавшей или искажавшей смысл его мероприятий. Статут запретил публикацию информации, «наносящей ущерб безопасности государства» и «национальной обороне» 16Э. Демократические силы страны, давшие в целом высокую оценку статуту, обратили внимание на это положение как на возможный предлог для репрессий против прогрессивных органов печати 170.
Статут о свободе печати явился юридической основой для пресечения антиправительственной кампании в реакционной печати и для принятия ряда мер в отношении ее владельцев. Он стал также первой ступенью в процессе «социализации» печати, т. е. ее перехода в руки массовых организаций, представляющих общественные интересы. Например, «Экспресо» и «Экстра» после их экспроприации (1970 г.) были переданы кооперативу журналистов и типографских рабочих этих газет. «Кроника» после реквизиции Национальным банком 85% акций Народного банка, который принадлежал семейству Прадо, была передана комитету из представителей общественности 171.
Дальнейшим крупным мероприятием правительства X. Веласко Альварадо в отношении печати стало принятие 26 июля 1974 г. Декрета-закона № 20680 — Статута о печати, имевшего две основополагающие задачи: во-первых, экспроприацию всех газет с тиражами общенационального значения и, во-вторых, передачу вышеуказанных газет в течение одного года с момента принятия закона «организованным секторам населения».
Решение об экспроприации и «социализации» крупнейших газет было вызвано необходимостью привести в соответствие «большую прессу» с социально-экономическими преобразованиями, пошатнувшими прежние позиции социальных сил, интересы которых продолжали защищать ведущие органы печати. Аграрная реформа подорвала позиции буржуазно-помещичьей верхушки и лишила старой социальной базы газеты «Пренса» и «Уль- тима ора». В таком же положении оказались газеты «Коррео» и «Охо» после национализации рыбной промышленности, «Крони- ка» и «Экспресо» — вследствие национализации важнейших банков и внешнеторговых предприятий. С созданием трудовых общин были ослаблены позиции промышленной буржуазии и ее влияние на газету «Комерсио» 172.
В основе концепции «социализации» печати было стремление перейти к такой форме управления печатью, которая бы обеспечила участие коллектива каждого предприятия или кооператива в избрании руководства органов печати, в то время как право собственности на печатные издания перешло бы объединениям предприятий при условии финансового контроля государства.
Процесс передачи газет «общественным группам населения» предполагал создание «гражданских ассоциаций владельцев». Советы акционеров частных газет должны были уступить место генеральным ассамблеям этих ассоциаций. Так, в газете «Комерсио» в состав такой ассоциации вошли представители, избранные крестьянскими организациями путем всеобщих, тайных и непрямых выборов; в газете «Пренса» в состав гражданской ассоциации вошли делегаты от трудящихся промышленных предприятий, рыболовных промыслов и т. д.173
Правления газет были заменены директивными советами из представителей соответственных объединений трудящихся (70%) и делегатов, избранных коллективами самих газетных предприятий (30%). Гражданские ассоциации владельцев были не вправе произвольно использовать прибыли от издания газет Полученные доходы должны были вкладываться в газетно-издательское дело, либо в соответствии с установленными нормами распределяться между трудящимися газетных издательств 174.
После экспроприации ведущие газеты перешли в ведение крестьянских организаций («Комерсио» и «Афисьон»), трудовых общин в области промышленности и средств связи («Пренса»), организаций сферы обслуживания («Ультима ора»), системы просвещения («Экспресо» и «Экстра»), объединений специалистов, творческой интеллигенции («Коррео» и «Охо») 175. При этом экспроприация органов печати после выхода Статута 1974 г. отличалась от экспроприации 1970 г.: лозунг о передаче газет в руки тех, кто их «производит» в буквальном смысле (по аналогии е девизом аграрной реформы: «землю тем, кто ее обрабатывает»), был заменен лозунгом об их передаче «организованным секторам общества».
Процесс «социализации» печати вполне определенно ограничивал так называемую этатизацию газет. Только одна «Кроника» перешла в собственность государства, владевшего до этого лишь традиционным официальным органом — газетой «Перуано». Кроме того, в Статуте о печати подчеркивалось, что газеты, переходящие в «социальную собственность», не будут подвергаться цензуре со стороны официальных властей. Газеты и журналы, тираж которых не превышал 20 тыс. экз., оставались в руках их прежних владельцев176. Таким образом, предполагалось сосуществование различных форм собственности на средства информации: «социальной», государственной и частной.
В целом Статут о печати явился важным звеном революционного процесса, однако элементы волюнтаризма в политике вооруженных сил, осуществлявших преобразования «сверху», привели к ряду отрицательных последствий «социализации». Как отметил видный перуанский журналист Р. Ронкаглиоло, газета «Пренса», 50% тиража которой всегда расходилось внутри страны (в ее сельских районах), перешла в ведение преимущественно городских трудящихся, объединенных в Национальную конфедерацию трудовых общин (КОНАСИ). В то же время «Комерсио», расходившаяся в основном в Лиме и в незначительной степени внутри страны, оказалась в руках крестьянских организаций 177.
Взятый военным правительством курс на социально-экономические преобразования отразился также на системе радиовещания и телевидения. В этой области был предпринят ряд важнейших шагов. В частности, после принятия в 1970 г. Закона о трудовых общинах здесь также стали создаваться общины.
Вопрос о контроле над радио и телевидением оказался в поле зрения военных уже в первые месяцы их пребывания у власти. 3 декабря 1968 г. Декретом-законом № 17271 было учреждено министерство транспорта и связи, ответственное за руководство и развитие всех средств связи.
В соответствии с изданным 21 марта 1969 г. Органическим законом о транспорте и связи был создан Директорат службы телекоммуникаций, деятельность которого стали координировать Национальное предприятие средств связи (ЭНТЕЛ-Перу) и Национальный институт по изучению и совершенствованию средств связи (ИПИКТЕЛ) 178.
Самым значительным событием в этой области явилось принятие 9 ноября 1971 г. Всеобщего закона о средствах связи, что привело к изменениям в структуре всей системы связи, включая радио и телевидение. В соответствии с этим законом государство получило 25% акций радио- и 51% акций телекомпаний. Кроме того, не менее 60% программ должны были отныне подготавливаться внутри страны. Официальные сообщения общенационального значения предписывались передавать в обязательном порядке. Радио- и телепрограммы включались в выполнение обширной программы по ликвидации неграмотности и повышению культурного уровня страны 179. Контроль над составлением программ осуществлялся комиссией, созданной при Национальном управлении информации.
Реализации Закона о средствах связи во многом способствовали созданные в 1974 г. Национальная система информации (СИНАДИ), получившая статус министерства, и подчиненная ей Национальная компания по радиовещанию (ЭНРАД-ГХеру). Эти меры означали серьезное наступление на монополию частного капитала в рамках общей политики правительства по созданию государственного сектора в области средств массовой информации. В результате экспроприации 51% акций частных телекомпаний и открытия новых станций, находящихся в ведении ЭНТЕЛ-Перу, государство стало осуществлять прямой контроль над программами 95% всех телестанций страны и частичный контроль над программами остальных станций (5%) 18°. Правительству перешли также 66% капитала телецентра в Лиме, а государственной компании ЭНРАД-Перу было предоставлено время на девяти каналах телевидения и 36 радиостанциях181. Однако в руках государственного сектора к 1977 г. находилось лишь пять из 50 телестанций, и он располагал 51,% акций остальных 90 частных станций 182.
Что касается радиовещания, то 80% радиостанций оставались в руках частного сектора, 15% были смешанными (25% акций принадлежали государству) и лишь 5% стали всецело государственной собственностью 183. Таким образом в области радиовещания и телевидения, как и в печати, мероприятия правительства привели к сосуществованию различных форм собственности.
В целом политика в области средств массовой информации в годы правления военных имела тенденцию к установлению государственного контроля над всей системой информации. Однако положение в сфере информации отразило последствия незавершенности процесса социально-экономических преобразований и ограниченные возможности государственного сектора, несмотря на уже принятый ранее ряд кардинальных мер в этом направлении. Трудности прогрессивной печати были связаны не только с непоследовательностью экономической политики военных, но и с противоречивостью их идеологических концепций, а также с нехваткой кадров профессиональных журналистов, преданных революционным идеалам, и попытками различных псевдореволюци- онных организаций использовать в своих интересах средства массовой информации. Деятельность газет, перешедших в «социальную» собственность, стала зависеть от позиций соответствующих массовых организаций, от взаимосвязи редакций и руководства этих организаций, еще не выработавшего своей четкой линии.
Осуществление реформы печати происходило в обстановке уже начавшегося активного вовлечения журналистских кругов в профсоюзное движение и в выступления народных масс за дальнейшее осуществление структурных преобразований. Это сопровождалось ожесточенной борьбой между профессиональными объединениями — Национальной ассоциацией журналистов, созданной в 1915 г. и защищавшей в свое время интересы газетного треста Миро Кесады, и Федерацией журналистов Перу, созданной в 1950 г. и находившейся под контролем АПРА. В Федерации журналистов после раскола (1971 г.) возникли две группировки. Прогрессивное крыло возглавил известный перуанский журналист и социолог Р. Ронкаглиоло, а правое — А. Саласар Ларрайн. Как ассоциация, так и федерация (ее прогрессивная часть) выступили в поддержку реформы печати и дали отпор международной реакции в лице Межамериканского общества печати (СИГІ).
Переход печати на демократическую основу, общая линия правительства в этом направлении, начавшаяся в ходе «первой фазы» правления военных (1968—1975), вызвали появление ряда новых периодических изданий, как прогрессивных, так и реакционных, и активизировали в целом противоборство различных социальных сил в данной области. Этому способствовало в значительной мере положение о «конструктивной критике» правительства. В так называемой битве журналов участвовали, с одной стороны, еженедельник компартии «Унидад» и ряд прогрессивных изданий — «Марка», «Палабра дедь пуэбло», «Периоди- ста», «Моменто» и, с другой стороны, правая печать в лице таких органов, как «Ойга», «Экие X», «Опиньон либре» и «Тьемпо» 18\
Изменение характера революционного процесса на его втором этапе сразу же отразилось на положении в печати. Жесткие меры правительства в этой области выразились в принятии 15 марта 1976 г. решения об отстранении от должности директоров всех крупнейших газет. Их заменили лица, занимавшие правые или «нейтральные» позиции. Эта мера сопровождалась увольнением персонала редакций газет, что привело к забастовкам, организованным профсоюзами. Увольнения коснулись, в частности, 50% редакции газеты «Экспресо» и более 7з сотрудников официальной газеты «Кроника» 185. 30 июня 1976 г. на длительный срок были закрыты все журналы и усилилось преследование прогрессивных журналистов, часть которых вынуждена была эмигрировать.
План «Тупак Амару» содержал общие положения о «свободе выражения мнений» и необходимости совершенствования Статута о печати186, однако последующие правительственные мероприятия подтвердили и в этой области общую линию отхода военных от первоначально намеченных задач. В первую очередь отступление отразилось в решении кардинального вопроса — о собственности на органы информации.
В 1975 г. президент Ф. Моралес Бермудес от имени правительства заявил о поддержке газет общенационального значения, перешедших в «социальную собственность», а в официальном ответе канцелярии президента в адрес СИП было подчеркнуто, что подлинная свобода печати осуществляется на самом деле в том случае, когда органы информации не являются ни собственностью государства, ни собственностью частного сектора, т. е. когда они являются «социальной собственностью» 187. Однако в последующие годы правительство Ф. Моралеса Бермудеса установило жесткую цензуру (июль 1977 г.), неоднократно закрывало ряд изданий политического характера и затем пошло на пересмотр вопроса о собственности на средства массовой информации.
В соответствии с новым Декретом-законом о печати от 20 июля 1978 г. издательство газет с «национальными тиражами» (более 30 тыс. экз.) было передано акционерным обществам с капиталом не менее 10 млн. солей. В директоратах газет акционерным обществам отводилось шесть выборных представительных мест, а наемным работникам издательств — лишь два. При этом предусматривалось, что каждое из издательств составит промышленную общину.
Работники газет, имея по новому закону лишь 25% акций, лишались возможности контролировать деятельность этих изданий. Поэтому профсоюз одной из крупнейших газет — «Комер- сио», а также профсоюзы ряда других газет выступили за увеличение такого соотношения до 50% 188. Бывших владельцев газет, требовавших полного восстановления своих прав, также не удовлетворил этот закон 189.
Закон 1978 г. подорвал основы процесса «социализации» печати именно в тот период, когда уже начала работу Учредительная ассамблея и широко обсуждалось предстоящее восстановление гражданской системы правления в Перу.
Тенденция к отступлению военных властей вправо выразилась, в частности, в закрытии по распоряжению министерства внутренних дел в январе—феврале 1979 г. десяти политических изданий, в том числе шести органов печати левых сил («Унидад», «Кунан», «Амаута», «Марка», «Фосеп», «Класе обрера») 19°. Учредительная ассамблея объявила этот акт антиконституционным, однако взятый военными курс в отношении печати нашел отражение и в проекте новой конституции.
Основной закон страны не предусматривает решения проблемы собственности на органы печати, экспроприированные в 1974 г., и запрещает впредь конфискацию средств массовой информации 191.
Политика военного правительства в области средств массовой информации была проанализирована в документах Перуанской компартии, констатировавшей, что печать после экспроприации крупнейших газет в 1974 г. вышла из-под контроля олигархии, однако эта экспроприация была направлена в первую очередь на установление правительственной монополии, фактически же она завершилась возвратом газет к их прежним владельцам и к вос~ становлению контроля крупного капитала в этой области 192.
Что касается телевидения, то, как отметила ПКП, на деле неgt; произошло существенных перемен ни в содержании программ, ни в их финансировании. Коммунисты выступили за кардинальную перестройку радио- и телевизионных программ с тем, чтобы в первую очередь они содействовали просвещению масс и не зависели от коммерческой пропаганды 1Э3.
В проекте Программы ПКП подчеркивалось, что «свобода» печати, о которой говорится в новой конституции,— «мертвая буква», так как по-прежнему сохраняется противоречие между общественным характером информации и частной собственностью на средства коммуникаций. В связи с этим компартия выдвинула ряд требований: передать газеты общенационального значения в собственность государства и общественных организаций (профсоюзов, крестьян, молодежи, женщин и т. д.) и создать редакционные советы газет на основе пропорционального представительства от партий, участвующих в работе Национального собрания, а также от журналистов и типографских рабочих. Радио и телевидение должны быть национализированы и поставлены на службу обществу (в управлении соответствующих предприятий большинство должны также составлять представители трудящихся, парламента, телезрителей и радиослушателей). Средства массовой информации должны отражать свободу выражения мнений на основе уважения принципов «идеологического плюрализма» 194-195.
Несмотря на то что в политике военного правительства а рассматриваемой области, явившейся одним из звеньев его социально-экономических и политических мероприятий в целом,, мы видим не только незавершенность процесса преобразований* но и ряд принципиальных отступлений, нельзя игнорировать определенные качественные изменения в сфере массовой информации, происшедшие под влиянием первого этапа правления военных.
Правительство Ф. Белаунде Терри, пришедшее к власти в 1980 г., в качестве одного из своих первых мероприятий декларировало передачу органов массовой информации, в частности газет, их бывшим владельцам. Однако это ни в коем случае но будет означать установления полной монополизации органов массовой информации страны эксплуататорскими слоями. В частности, возросшее в годы правления военных влияние прогрессивной печати будет способствовать успеху перуанского народа в борьбе за достижение подлинной демократии.
Наряду с органами массовой информации большую роль в решении задачи общественно-политической ориентации масс выполняет система образования.
<< | >>
Источник: Зубрицкий А.Ю.. ПЕру: социально- экономическое и политическое развитие (1968—1980) ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» МОСКВА 1982. 1982

Еще по теме Средства массовой информации и политика правительства:

  1. 4.1.3. Распространение информации средствами массовой информации
  2. Средства массовой информации
  3. "О средствах массовой информации".
  4. МИРОВОЗЗРЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА И СРЕДСТВА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ
  5. § 5. Средства массовой информации
  6. Расходы на финансирование средств массовой информации
  7. Предвыборная агитация в средствах массовой информации
  8. Средства массовой информации
  9. 38. ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ РОССИЙСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА О СРЕДСТВАХ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ
  10. Тема 4. Средства массовой информации и коммуникации в регионе.
  11. Средства массовой информации как фактор десоциализации.
  12. Особенности языка современных средств массовой информации.
  13. §26. Названия литературных произведений и средств массовой информации
  14. Объявления в средствах массовой информации - на телевидении, радио, в прессе.
  15. Глава 22. Влияют ли средства массовой информации на социальное поведение