Глава первая Основные черты внешнеполитической доктрины военного правительства


Во внешней политике послевоенной Перу прослеживаются несколько периодов, каждый из которых как хронологически, так и по своему содержанию соответствует конкретному этапу социально-экономического и политического развития перуанского общества, характеру происходящих в нем процессов.
До 1968 г. Перу находилась в сильной экономической и политической зависимости от США. Доминирующие позиции североамериканского монополистического капитала в стране позволяли ему оказывать существенное влияние на ее внутреннюю жизнь. Заинтересованность латифундистской олигархии и соглашательской буржуазии, которым принадлежала власть в Перу, в сотрудничестве с монополистическим капиталом США и в получении доступа на североамериканский сырьевой рынок предопределяла проамериканскую ориентацию проводимой ими внешней политики в XX в. Ее характерными чертами было главенствующее положение Соединенных Штатов в международных связях Перу, выступления страны на стороне Вашингтона по большинству проблем международных отношений, тесное военнополитическое сотрудничество с США. Это позволило американскому империализму использовать перуанскую дипломатию в интересах своей экспансии в Латинской Америке.
Отдельные выступления пришедших к власти в Перу в 60-х годах буржуазно-реформистских кругов против наиболее откровенных форм вмешательства США во внутренние дела латиноамериканских стран, ряд мер по расширению внешнеэкономических связей страны не изменили существенным образом общую проамериканскую ориентацию ее внешней политики в тот период. Попытка правительства Ф. Белаунде Терри устранить наиболее одиозные формы зависимости Перу от иностранного капитала, в первую очередь решить «проблему ИПК», создала напряженную ситуацию в отношениях с Соединенными Штатами, и под их нажимом правительство пошло на уступки, наносящие ущерб национальным интересам 1.
Эскалация экономической и политической зависимости Перу lt;от империализма США, обострение в стране социально-экономи- чесного кризиса продемонстрировали неспособность буржуазного реформизма решить насущные проблемы развития страны. В этой обстановке к власти 3 октября 1968 г. пришли патриотически настроенные военные.
Военный переворот 1968 г. положил начало принципиально новому этапу во внешней политике Перу, характеризовавшемуся активизацией международной деятельности государства, появлением и развитием в ней независимых, антиимпериалистических черт. Этот этап продолжался до середины 70-х годов, и его завершение было связано с эволюцией перуанского военного режима, определявшейся укреплением центристских и правых тенденций во внешней и внутренней политике правительства Ф. Моралеса Бермудеса. Однако, несмотря на очевидную завершенность указанного этапа во внешней политике Перу, именно он привлекает особое научное внимание. Это обусловлено, во-первых, весомым вкладом перуанской дипломатии в позитивные сдвиги, происшедшие в международных отношениях в Западном полушарии в этот период; во-вторых, необратимостью ряда осуществленных в 1968—1975 гг. преобразований во внешней политике страны и, в-третьих, актуальностью и значимостью исследования внешнеполитических аспектов перуанского революционного процесса, опыт и уроки которого обогащают теорию и практику освободительной борьбы латиноамериканских народов.
Причины и особенности радикальных качественных измене^ ний во внешней политике страны с 1968 г., в частности исходные пункты формирования внешнеполитической доктрины правительства X. Веласко Альварадо, были во многом предопределены характером процессов, развивавшихся в вооруженных силах Перу после второй мировой войны.
Прежде всего следует отметить, что, несмотря на неоднократные случаи использования в XX в. перуанской олигархией в союзе с реакционной военной верхушкой армии в качестве гаранта своих политических и экономических позиций, в ней сохранялись патриотические традиции, берущие свои истоки от войны за независимость (1810—1826) и периода президентства Р. Кастильи (1845—1851; 1855—1862). При всей условности сравнения основ политики правительств X. Веласко Альварадо и Р. Кастильи можно говорить о преемственности не только некоторых общих принципов, но и ряда выработанных Р. Кастильей конкретных направлений внешней политики, например, курса на достижение единства действий латиноамериканских стран перед лицом экспансионизма Соединенных Штатов.
О существовании в вооруженных силах патриотических настроений свидетельствовали выступления в армии и флоте в начале 30-х годов; активное участие военных в развернувшейся в 60-х годах кампании за возвращение стране нефтяных ресурсов, эксплуатировавшихся североамериканской компанией ИПК 2.
Важным этапом в развитии перуанских вооруженных сил стала разработка доктрины «национальной (интегральной) безопасности» в Центре высших военных исследований (КАЕМ), созданном в 1950 г. Доктрина основывалась на положении о тесной взаимосвязи безопасности страны с ее социально-экономическим развитием и достижением «всеобщего благосостояния масс». Одним из важнейших положений доктрины был тезис о том, что неотъемлемым условием безопасности является «осуществление государством своих суверенных прав, способность действовать самостоятельно и независимо от других держав» 3.
Подобные установки доктрины способствовали сосредоточению внимания военных на уязвимых сторонах безопасности — политической и экономической зависимости страны, социально-экономической отсталости.
Вместе с тем выработанная в КАЕМ доктрина безопасности при объективной ее прогрессивности сама по себе отнюдь не могла привести военных на радикальные позиции и вполне могла ограничить их действия капиталистической модернизацией общества. Об этом свидетельствовал годичный период пребывания у власти военной хунты П. Годоя—Н. Линдлея Лопеса (1962— 1963). Учредив Национальный институт планирования и издав Закон об аграрной реформе, военные поддержали на выборах
  1. г. буржуазно-реформистскую платформу Ф. Белаунде Терри. Действия хунты во внутриполитическом плане носили во многом традиционный, антикоммунистический характер. В области внешней политики хунта следовала стратегии укрепления «континентальной солидарности» в борьбе с освободительным движением в Латинской Америке 4.

Более того, некоторые положения доктрины безопасности Высшей военной школы Бразилии (например, о взаимосвязи безопасности и развития страны, о роли вооруженных сил в обществе и др.), сходные с перуанской доктриной, и вывод о том, что «существующие социально-экономические структуры представляют из себя угрозу безопасности» 5, лежали, согласно заявлениям идеологов бразильского режима, в основе переворота
  1. г., приведшего, как известно, к установлению реакционной диктатуры. Конкретное трактование основных положений доктрины безопасности, в частности определение ее «основного врага», сводилось к тому, что этим «врагом» у правого бразильского офицерства были «подрывные элементы в стране», что и обусловило антикоммунистический курс правительства внутри страны и выдвижение концепции идеологических границ на межамериканской арене.

Иное «наполнение» получила доктрина безопасности у перуанских военных, что было обусловлено развитием в их среде патриотических настроений. Среди факторов, благоприятствовавших этому, следует отметить прежде всего происходившую в XX в. демократизацию социального состава офицерского корпуса, на важную роль которой в процессе зарождения революционных течений в вооруженных силах указывали классики марксизмаб.
Распространению прогрессивных идей в вооруженных силах страны способствовало общее усиление антиимпериалистической борьбы в латиноамериканском регионе, чему придала мощный импульс Кубинская революция, активизация выступлений трудящихся масс Перу в 60-х годах. К росту патриотического самосознания в среде перуанского офицерства привело использование правящими кругами Перу армии в качестве орудия подавления освободительного движения в стране в 60-х годах, в первую очередь вспыхнувших в 1965 г. очагов партизанской борьбы. Антипартизанская кампания, как и практика «гражданских действий» вооруженных сил7, способствовала более тесному соприкосновению военных с национальной действительностью, с нищетой и бесправием масс крестьянского населения, что по- рождало «кризис совести».
Одновременно кампания 1965—1966 гг. заставила патриотически настроенных военных подвергнуть сомнению доктрину противоповстанческих войн и осознать антинародный характер отведенной им в соответствии с доктриной миссии, способствовала крушению иллюзий относительно «национальной войны против врага, просочившегося или руководимого из-за границы» 8. Эта помогло военному руководству в дальнейшем во многом преодолеть антикоммунистический образ мышления, в течение десятилетий насаждавшийся всей системой военно-политического сотрудничества с США.
Указанные выше факторы во многом обусловили сделанный возглавившими переворот 1968 г. военными доктринальный вывод о том, что основную угрозу безопасности представляет прежде всего экономическая и политическая зависимость страны, подверженность ее внутренней жизни контролю со стороны внешних сил, определяемых впоследствии как империализм. Это создало благоприятные исходные условия для формирования прогрессивных, антиимпериалистических черт внешней политики пришедшего к власти военного правительства.
Кроме того, очевидно, что распространение в перуанском офицерстве в 60-х годах патриотических, прогрессивных идей но носило всеохватывающего характера: в руководстве вооруженных сил, и особенно в командовании флота и авиации — своего рода военной аристократии, сильны были позиции консервативных н открыто реакционных кругов, связанных с олигархией. Военный: переворот 1968 г. был во многом подготовлен и возглавлен группой прогрессивно настроенных высших офицеров армии, которым в условиях острого правительственного кризиса и дезорганизации системы управления государством удалось добиться поддержки объедршенного командования. Приход к власти вооруженных сии как единой и целостной корпорации и соответственно институционный характер формирования военного правительства предопределили его политическую разнородность, скрывавшуюся за внешне монолитным единством. И хотя прогрессивное крыло командования занимало в период президентства X. Веласко Альварадо ряд ключевых постов в правительстве и играло в целом ведущую роль в определении политической линии, военная аристократия вооруженных сил, несмотря на ее определенную изоляцию в этот период, все же имела возможность оказывать влияние на деятельность правительства.
Среди факторов, оказывавших воздействие на формирование и эволюцию внешнеполитического курса военного правительства, следует в первую очередь выделить его тесную диалектическую взаимосвязь с развернувшимся в стране в 1968—1975 гг. процессом социально-экономических преобразований, носивших антиимпериалистический, антиолигархический характер.
Провозглашенный правительством курс на структурные преобразования и ряд осуществленных мероприятий в этой области в силу своей логики требовали кардинальной перестройки связей Перу с внешним миром и приведения их в соответствие с интересами национального развития. В официальных выступлениях представителей перуанского руководства в 1968—1975 гг., когда сильны были позиции левого крыла командования вооруженных сил, прослеживалось понимание этого непреложного факта. В речи на XXVII сессии Генеральной Ассамблеи ООН занимавший в то время пост министра иностранных дел М. А. де ла Флор Валье подчеркнул: «Подлинное преобразование социально-экономических структур, призванное изменить отношения политической власти в направлении создания демократического, гуманного и справедливого сообщества, было бы недостаточным, если бы наши действия одновременно не были направлены на внешний фронт — в огромной степени индуктор основных внутренних событий в нашей стране» 9.
Социально-экономические преобразования в 1968—1975 гг. сопровождались обострением отношений с монополистическими кругами США, ростом влияния в стране левых сил и с появлением революционно-демократических черт в деятельности правительства. В доктринальном плане это находило отражение в выдвигавшемся прогрессивными военными тезисе о взаимосвязи борьбы со слаборазвитостью, с противостоянием устремлениям империализма. «Основной корень огромных проблем перуанского общества, равно как и других обществ в подобном положении, берет свое начало из двойного и взаимосвязанного состояния сла- боразвитости и подчинения империалистическому господству... Оба эти феномена неотделимы друг от друга, многомасштабны и исторически детерминированы. Это означает, что к ним нельзя ни подходить изолированно, ни понимать однозначно»,— отмечалось в выступлении президента страны на II совещании министров иностранных дел «группы 77» (Лима, октябрь 1971 г.) 10.
Перуанские руководители делали вывод о том, что зависимость от империализма является многосторонним явлением: «Беря начало в сфере экономики, она (зависимость.— Авт.) проецируется на все остальные сферы жизни наших обществ... И поэтому антиимпериалистическая борьба, которая является борьбой против зависимости, не может ограничиваться одной, хотя и решающей
областью экономики, а должна распространяться также на область политики и идеологии...» и. И хотя эти теоретические построения не всегда находили адекватное выражение в реальной политике правительства X. Веласко Альварадо, они способствовали антиимпериалистической направленности курса Перу в международных отношениях в первой половине 70-х годов. Характерно, что такие важные достижения процесса преобразований в 1972—1975 гг., как провозглашение Закона о создании предприятий «социальной собственности», углубление аграрной реформы, дальнейшие шаги по национализации собственности североамериканского капитала и ряд других мероприятий, сопровождались появлением таких прогрессивных направлений внешней политики, как установление и развитие связей с Кубой, расширение сфер сотрудничества с СССР, инициативная позиция по проблемам реформы межамериканской системы, вступление и активное участие в движении неприсоедииившихся стран.

Важной особенностью формирования внешнеполитического курса военного правительства Перу было то, что оно происходило в условиях постепенного общего оздоровления международного климата, все более широкого признания принципов невмешательства во внутренние дела и уважения национального суверенитета, развертывания процесса разрядки международной напряженности, начало которому положила реализация принятой на XXIV съезде КПСС Программы мира. Одновременно вьетнамская авантюра нанесла чувствительный удар по военному и политическому престижу Соединенных Штатов, в том числе в глазах перуанских военных.
Опыт Перу наглядно свидетельствует о том, что разрядка напряженности, ограничивая возможность открытого империалистического вмешательства с целью восстановления «лояльности» зависимых стран, предоставляет последним большие возможности для маневрирования в международных отношениях, для поиска альтернативных путей развития, создает благоприятные условия для укрепления независимых черт в их внешней политике. Помимо этого, указанные глобальные сдвиги в международной обстановке оказали непосредственное влияние на формирование внешнеполитической доктрины военных, одним из исходных положений которой стал тезис о необходимости распространения процесса разрядки в Западном полушарии. Министр иностранных дел Перу М. де ла Флор перед встречей министров иностранных дел стран Латинской Америки с государственным секретарем США Г. Киссинджером в Мехико (Мексика, февраль 1974 г.) заявил: «Мы являемся свидетелями изменений в международной обстановке, разрядка уже стала фактом, и я не вижу причины, по которой Латинская Америка должна оставаться в стороне от этого процесса» 12.
В оценке перуанскими военными современных международных отношений и их движущих сил сказывались противоречивость и известный эклектизм их идейно-политической платформы.
Ставя вопрос о невозможности преодоления страной состояния слаборазвитости и зависимости на рельсах капиталистического пути, что само по себе являлось прогрессивным элементом теоретических построений руководства, оно одновременно заявляло и о неприятии «коммунистической модели» 13, якобы ведущей к «подчинению другому центру международной власти» 14. Руководству страны были присущи непонимание основного противоречия современной эпохи, тенденции к поиску так называемого «третьего» пути», характерные для мелкобуржуазных левонационалистических течений развивающихся стран, что влияло на развитие его внешнеполитической мысли. Военные видели определяющую черту международных отношений в переходе от «биполярности» мира к его «полицентризму», характеризующемуся «пробуждением третьего мира» и превращением его в силу, противостоящую двум сверхдержавам и стремящуюся установить «власть бедных стран»15. В доктринальном плане перуанским руководством ставился вопрос о «сдерживающей» роли развивающихся стран в мировой политике, о возможности его превращения в решающий фактор международной безопасности и равновесия 16.
Подобные ошибочные теоретические построения в ряде случаев находили выражение в конкретных внешнеполитических акциях военного правительства, препятствовавших разрешению важных для Перу международных проблем. Так, попытки перуанской дипломатии в ходе работы III Конференции ООН по морскому праву представить естественные разногласия между государствами-участниками по вопросу о 200-мильной морской зоне как конфликт между двумя сверхдержавами и развивающимися странами отнюдь не способствовали поиску путей их решения 17.
Вместе с тем следует отметить, что военные исходили из принадлежности Перу к группе развивающихся государств в противовес лозунгу панамериканизма, подчеркивали общность целей и интересов народов Латинской Америки с народами Азии и Африки, что, безусловно, было прогрессивным явлением. «Перуанская революция — часть великого исторического процесса пробуждения бедных народов земного шара, процесса, который ясно определяет характер нашего времени,— отмечал в своих выступлениях X. Веласко Альварадо.— Наша судьба навсегда связана с судьбами других народов, борющихся за освобождение от иностранного господства... Мы исходим из необходимости выступать единым фронтом со всеми народами против любых проявлений империалистического господства в неотделимых друг от друга сферах экономики и политики» 18. Эта позиция нашла выражение в борьбе перуанской дипломатии за латиноамериканское единство, во вступлении (в 1973 г.) и активном участии Перу в движении неприсоединившихся государств, в стремлении способствовать единству действий развивающихся стран в ООН и других международных организациях.
Существенное влияние на внешнюю политику правительства X. Веласко Альварадо оказал так называемый «региональный фактор». Разработка внешнеполитического курса перуанских военных происходила в условиях интенсивного развития революционных процессов в регионе на рубеже 60—70-х годов; одним из их важных результатов стало появление в Латинской Америке в этот период ряда режимов прогрессивной ориентации (победа на выборах в Чили в 1970 г. блока левых сил Народное единство, приход к власти левонационалистически настроенных военных в Панаме в 1968 г., в Эквадоре в 1972 г., успех левых сил в Боливии в 1969—1971 гг.). Наряду с этим в указанный период важные изменения произошли в международных отношениях в регионе в целом: заметно усилилась борьба латиноамериканских стран за укрепление политической самостоятельности и достижение экономической независимости, во внешней политике ряда государств окрепли самостоятельные черты, расширилось межгосударственное сотрудничество, дальнейшее развитие получила тенденция к совместным выступлениям стран региона за ограничение экспансии США и перестройку межамериканской системы. Эти факторы создавали благоприятные возможности для укрепления независимой направленности внешней политики Перу, объективно облегчали поиск перуанскими военными союзников в антиимпериалистической борьбе.
Среди основных принципов, провозглашенных правительством X. Веласко Альварадо в области внешней политики, следует в первую очередь выделить такие международно-правовые принципы, как невмешательство во внутренние дела, уважение национального суверенитета и территориальной целостности государств. Во внешнеполитическом разделе «Плана Инка» в качестве важнейшей задачи подчеркивалась необходимость «ориентировать внешнюю политику на защиту территориальной целостности страны... отвергнуть любую форму иностранного вмешательства в наши внутренние дела и не вмешиваться во внутренние дела других государств» 19. Следование этим принципам способствовало выступлению Перу на стороне сил мира и прогресса по ряду важных вопросов международной жизни. Правительство X. Веласко Альварадо подвергло критике агрессию Соединенных Штатов во Вьетнаме, заявило о необходимости признания права народа Палестины на самоопределение и вывода израильских войск с оккупированных арабских земель, выступило за суверенное право киприотов самим решать свою судьбу и за вывод иностранных войск с территории Кипра 20. Решительно выступая против любых проявлений колониализма, неоколониализма, расовой дискриминации и апартеида, Перу наряду с большинством других латиноамериканских стран на ХХУ сессии Генеральной Ассамблеи ООН (1970) поддержала программу действий для полного осуществления Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам, принятой на сессии Генеральной Ассамблеи в 1960 г.21 В 1973 г. Перу внесла на рассмотрение Совета Безопасности ООН проект резолюции о Намибии,, в котором содержались конкретные предложения о мерах воздействия на правительство Южно-Африканской Республики?2.
Одно из центральных мест во внешнеполитической доктрине правительства X. Веласко Альварадо занимал принцип идеологического и политического плюрализма, выдвинутый под влиянием принципа мирного сосуществования государств с различным общественным строем и в целях его применения к международным отношениям в Западном полушарии. Выдвигая принцип идеологического плюрализма, т. е. суверенного права государств полушария выбирать политические, экономические и социальные системы, перуанское руководство, во-первых, исходило из необходимости навсегда исключить практику вмешательства во внутренние дела государств региона по политическим мотивам,, противоречащую нормам ООН (Гватемала в 1954 г., Куба и 1960—1964 гг., Доминиканская Республика в 1965 г.); во-вторых,, согласно взглядам военного правительства, утверждение принципа плюрализма требовало и наличие в регионе стран с различной политической ориентацией. При этом перуанские военные призывали использовать пример нормализации отношений между СССР и США, а также развертывающийся процесс разрядки международной напряженности. X. Веласко Альварадо на церемонии открытия штаб-квартиры хунты Картахенского соглашения заявил, что новые формы экономического, политического и социального порядка начали появляться в регионе под знаком необратимого развития исторического процесса, что различия н идеологической ориентации между правительствами создают объяснимые препятствия для поддержания дипломатических отношений. «Признание того факта, что мы различны, ни в коей мере не должно нарушать мир на нашем континенте»,— заявил он 23.
В конце 60 — начале 70-х годов принцип идеологического плюрализма приобрел в Латинской Америке определенное антиимпериалистическое содержание, так как был направлен против резолюций ряда межамериканских форумов, в которых коммунистическая идеология определялась как угроза миру и безопасности полушария и на основании которых американский империализм осуществлял открытое вмешательство во внутренние дела государств региона. Признание принципа плюрализма ставило под вопрос законность блокады Кубы в ОАГ.
Под принципом идеологического плюрализма перуанское руководство подразумевало и право государств полушария на диверсификацию своих международных связей. «Перу намерена: поддерживать отношения дружбы со всеми странами на основе взаимного уважения и неукоснительного следования принципу невмешательства во внутренние дела... Эта позиция основана на суверенном решении Перу вести свои международные дела без какого-либо подчинения диктату других государств. Такая постановка вопроса является основой нашей неизменной националистической политики»,— говорилось в выступлении президента страны на праздновании Дня армии 9 декабря 1971 г.24
Эта установка легла в основу интенсивно развивавшегося в первой половине 70-х годов процесса расширения внешних связей Перу. В этот период были установлены отношения с большинством социалистических государств и более чем с 20 странами Азии и Африки.
Важным принципом, выдвигавшимся военным правительством в качестве нормы отношений между государствами, в первую очередь в рамках Западного полушария, был принцип их суверенного права свободно распоряжаться своими природными ресурсами. «Борьба за суверенитет — это борьба против иностранного экономического господства,— отмечали перуанские руководители,— и поэтому она выражается в постоянном стремлении защищать наши природные богатства, богатства наших недр, нашего моря и труд наших людей с тем, чтобы все это служило делу справедливости для всех перуанцев, а не иностранным интересам» 25. Этот принцип лежал в основе проводимой в стране в 1968—1975 гг. политики национализации собственности североамериканского капитала; перуанское правительство решительно выступало в защиту этого принципа в международных отношениях.
Таким образом, во внешнеполитических построениях военных в 1968—1975 гг. при всей их мелкобуржуазной ограниченности и непоследовательности вместе с тем прослеживалось зарождение и развитие антиимпериалистического мировоззрения патриотически настроенной части руководства, отражался сложный и противоречивый процесс перехода его представителей на революционно-демократические позиции. Поставив задачу проведения независимой внешней политики, прогрессивные военные сделали принципиально важный вывод о том, что для слаборазвитой страны независимый курс на международной арене — это прежде всего антиимпериалистический курс. Это создало доктринальную базу для развития самостоятельных тенденций во внешней политике Перу.

4 См. подробнее: Zimmerman Zavala A. El Plan Inca. Objetivo: Revolution Peruana. Lima, 1974, p. 14-29.
  • См. подробнее: Коваль Б. И., Семенов С. И.у Шулъговский А. Ф. Революционные процессы в Латинской Америке. М., 1974, с. 193.
  • Estrategia, 1973, N 22, р. 59.
  • О деятельности военной хунты см. подробнее: Гонионский С. А. Очерки новейшей истории стран Латинской Америки. М.,              1964, с. 320—322.
  1. См.: Villanueva V. El САЕМ у 1а revolution de la Fuerza Armada. Lima, 1972, p. 229-240.
  2. См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 22, с. 187—188.
  3. См. подробнее: Селиванов В. Н. Экспансия США в Латинской Америке. М., 1975, с. 129-134.
  4. Military rule in Latin America: Functions, consequences and perspectives. Beverly Hills; L., 1973, p. 23.
  5. Comercio, 1972, 6 oct.
  6. La Revolucion nacional peruana. Lima, 1972, p. 95—96.
  7. Ibid, p. 96—97.
  8. Nacional, 1974, 10 febr.
  9. Под «коммунистической моделью» военные подразумевали практику построения социалистического общества в СССР и других странах социализма.
  10. Bases ideologicas de la revolucion peruana. Lima, 1975, p. 4.
  11. Grupo Andino, Lima, 1972, separata N 12, p. 1—2; Nacional, 1974, 23 jul.
  12. El Peru у su politica exterior. Lima, 1971, p. 290—291.
  13. Об истории вопроса о 200-мильной морской зоне см.: Межгосударственные отношения в Латинской Америке. М, 1977, с. 117—121.
  14. La Revolucion nacional peruana, p. 93, 269.
  15. Ibid, p. 45.
  16. Comercio, 1974, 3 ag.
  17. ООН. XXV сессия Генеральной Ассамблеи. Док. А/600,              1970, 24 окт.
  18. Внешняя политика стран Латинской Америки после второй мировой войны. М, 1975, с. 421.
  19. La Revolucion nacional peruana, p. 289-290.
  20. Ibid, p. 269—270.
  21. Ibid, p. 93.


<< | >>
Источник: Зубрицкий А.Ю.. ПЕру: социально- экономическое и политическое развитие (1968—1980) ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» МОСКВА 1982. 1982

Еще по теме Глава первая Основные черты внешнеполитической доктрины военного правительства:

  1. ГЛАВА IV. ВАСИЛИЙ I ДМИТРИЕВИЧ КАК ОРГАНИЗАТОР ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МОСКОВСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА В КОНЦЕ XIV- ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XV В.
  2. Глава первая. Правительствующий Сенат*(1466)
  3. ОБЕСПЕЧЕНИЕ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИХ ПОЗИЦИЙ РОССИИ В СВЕТЕ ДОКТРИНЫ ИНФОРМАЦИОННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РФК.А. Хачатуров
  4. Формирование и эволюция идеологических концепций военного правительства
  5. Тема 16. Особенности внешнеполитической доктрины Сирийской Арабской Республики, ее эволюция в сер. 1970-х – нач. 2000-х гг.
  6. Глава 31. Основные черты права средневекового Китая
  7. Глава 12. Основные черты афинского права
  8. Глава 12. Основные черты афинского права
  9. Глава 32. Основные черты права средневековой Японии
  10. Глава 32. Основные черты права средневековой Японии