Национальные отношения


Перу — многонациональное государство. Десятки этносов, находящихся на самых различных уровнях исторического развития, заселяют страну. Отношения между ними носят чрезвычайно сложный характер: национальный вопрос обостряется порой до такой степени, что вспыхивают вооруженные конфликты. Так, ограничиваясь лишь рамками нового и новейшего времени, можно назвать такие крупные выступления индейцев кечуа и аймара, как вооруженные восстания Атуспарии и Учку Педро в 1885 г., Румимаки в 1914 г., мощное восстание в 1931 г., волнения в районе Уанкайо в 1947 г. и др.
Немало сведений, похороненных в полицейских и других секретных архивах страны, ждут своего часа, чтобы увидеть свет я поведать о героической, кровавой и неравной борьбе за свободу и родную землю многочисленных племен района Восточной сель- вы, о борьбе, продолжавшейся вплоть до прихода военных к власти в 1968 г.
В. И. Ленин неоднократно указывал, что корни национального вопроса иногда могут лежать в далеком прошлом и что право народов на освобождение сохраняется независимо от того, как давно тот или иной народ потерял независимость и стал объектом национального угнетения и насколько развитым или осталым он является286. Эти ленинские положения сохраняют силу и в наше время. Ленинский тезис, в частности, оказывается ценнейшим методическим и методологическим указанием при рассмотрении истории и современного состояния национальных отношений в Перу.
Понятно, что когда Перу вступила в эпоху становления капитализма, чему должен сопутствовать процесс окончательной консолидации нации, то неравноправное положение индейского населения в социально-экономической и политической сферах превратилось в мощный тормоз на пути образования однородного национального государства. К тому же одной из важнейших черт исторического бытия Перу, как и большинства других латиноамериканских стран после обретения ими независимости, стало господство аграрной, впоследствии аграрно-финансовой олигархии. Она была заинтересована в поддержании расистских предрассудков, в распространении среди самых различных социальных слоев креольско-метисной части перуанского общества этносоциальнопсихологических стереотипов об индейцах как о низшей расе, что служило дополнительной преградой на пути сближения индейцев и неиндейцев, их этнического слияния. Нельзя сбрасывать со счетов и факт многовековой территориальной изолированности ряда этнических групп, обитающих в Восточной сельве, от контактов с населением Сьерры и Побережья. В результате на сегодняшний день в стране наряду с испаноязычной перуанской нацией имеются относительно крупные индейские народности (кечуа, аймара, кампа), которые сохраняют тенденции перерастания в отдельные нации, а также многочисленные группы, у которых пережитки родо-племенного строя порой весьма причудливо переплетаются с докапиталистическими и капиталистическими отношениями. На протяжении последних десятилетий одни группы Восточной сельвы в процессе их «включения в цивилизацию» дезинтегрировались, вымерли от эпидемий или попросту были уничтожены. Другие — сумели избежать трагической участи и вступили на путь дальнейшего этнического развития.
Факт продолжающегося национально-этнического развития ряда индейских народностей и племен имеет важное значение и требует специального, хотя бы краткого рассмотрения. Дело в том, что процессы этнической и национальной консолидации индейцев неизбежно и неразрывно связаны с пробуждением и ростом их этнического и национального самосознания, которое в силу исторически слояшвшихся условий проявляется как самосознание эксплуатируемых и угнетенных. Бывают, конечно, и явления противоположного характера, но они крайне редки. Естественно поэтому, что зарождение и рост индейского этнического и национального самосознания находит свое выражение в усилении настроений и чувств, направленных против эксплуатации и угнетения. Эти настроения и чувства особенно четко проявляются в процессе становления современной духовной культуры индейских народов, особенно крупнейшего из них — народности кечуа. Среди индейцев-кечуа отсутствуют какие-либо сильные эксплуататорские слои, которые в экономическом или политическом отношении можно было бы сопоставить с иностранными монополиями, местной буржуазно-помещичией олигархией или хотя бы с национальной буржуазией перуанской испаноязычной нации, вследствие чего среди кечуа преобладающее положение занимают элементы народной культуры, а не культуры эксплуататорских групп.
Что касается кечуанской буржуазии, то она не только очень немногочисленна, но и крайне слаба. Это в подавляющем большинстве мелкая буржуазия, и политически ее место в рядах антиимпериалистического фронта. В силу этих объективных факторов в национальной культуре кечуа и других индейских этносов Перу, особенно в новейших проявлениях этой культуры, явно преобладают народные элементы, часто наполненные революционным содержанием.
Достаточно обратиться к произведениям индейских поэтов Кильку Уарак-ка, Хуана де ла Круса Саласа Санчеса, Вильяма Уртадо де Мендосы, Куси Паукара, Лили Флорес, к музыке Армандо Гевара Очоа, к творчеству художника Мариано Фуэнтеса Лиры, чтобы найти множество конкретных примеров, подтверждающих этот тезис. Особенно насыщено прогрессивными социально-политическими мотивами творчество Кильку Уарак-ка 287.
Тот факт, что процессы этнической и национальной консолидации кечуа, аймара, кампа и других индейских народностей и этнических групп Перу в современных условиях неизбежно заключают в себе в качестве неотъемлемой составной части зарождение и развитие прогрессивных тенденций в культурноидеологической сфере, позволяет рассматривать эти процессы в целом как явление прогрессивное.
В этом кроется одна из важнейших предпосылок союза между индейскими народами Перу и прогрессивными силами страны, наиболее последовательной из которых является пролетариат и его политическая массовая организация. Нельзя пройти мимо того обстоятельства, что эта предпосылка теснейшим образом связана с другими предпосылками такого союза — антиимпериалистической, антиолигархической и антикапиталистической. Наличие этих объективно существующих предпосылок открывает широкие перспективы слияния борьбы перуанских индейцев за свое освобождение с общей борьбой народов не только Перу, но и всей Латинской Америки за ликвидацию любых форм эксплуатации и угнетения.
Естественно поэтому, что, если откинуть чисто демагогические лозунги апристов, серьезно и обоснованно индейский вопрос ставят только Перуанская коммунистическая партия, а также те организации и движения, которые являются либр пролетарскими, либо выступают вместе с пролетариатом за коренное переустройство перуанской действительности.
Программные документы ПКП включают в себя такие важные требования и положения, как признание абсолютного равноправия индейцев и иеиндейцев, обязательного изучения кечуа в школах и учебных заведениях, включая высшие, право выбора индейцами собственных муниципалитетов и других органов власти, специальное представительство индейских национальностей в парламенте страны 288.
Однако, несмотря на научную обоснованность программных положений, выдвигаемых коммунистами и их союзниками и преследующих цель сплочения индейцев и неиндейцев на пути прогресса, в стране имеют весьма широкое хождение иные, немарксистские теории и концепции индейского вопроса. Они довольно многочисленны, их можно разделить на две группы. Одна из них абсолютизирует индейский вопрос, примером чего может служить демагогический апристский лозунг «Америка — для индейцев», и отражает националистическую буржуазно-либеральную тенденцию подхода к индейскому вопросу. Другая — вообще отрицает наличие какого-то особого индейского вопроса, полностью отождествляя его с классовым, особенно с крестьянским вопросом. Лица, примыкающие ко второй группе, выступают за изгнание из перуанской лексики слова «индеец» и замену его термином «крестьянин» 289, как будто словесными ухищрениями можно решить какую-нибудь проблему. Такая левореволюциона- листская концепция тоже является националистической, но отражает уже не «индейский национализм», не национализм угнетенных племен и народностей, а национализм угнетающей нации, располагающей мощными средствами массовой информации для пропаганды своих идейно-политических установок, в силу чего эта концепция распространена значительно шире, нежели первая. Иными словами, в подходе к индейскому вопросу в Перу мы видим те же извращения и искажения, которые свойственны различным немарксистским, националистическим концепциям и теориям при подходе к национальному вопросу в целом.
Они в равной степени опасны. И первая и вторая группа концепций ведет к отрыву движения угнетенных индейских народов от общего революционного процесса и его основных движущих и руководящих сил.
Наибольшее количество теорий и концепций индейского вопроса было порождено в Перу движением так называемого «индеа- низма», движения широкого, охватившего различные стороны общественной деятельности — политику, искусство, науку, здравоохранение, педагогику, экономику и т. д. Однако этой широте неизбежно сопутствовали расплывчатость и даже противоречивость его идейных установок и методов действия.
Генезис индеанизма неразрывно связан с историей появления индейского вопроса. Иными словами, перед перуанским обществом последней трети XIX в. в результате вызревания в его недрах капиталистических отношений встала индейская проблема, решение которой было тем более настоятельно, что она носила многогранный характер и охватывала различные сферы общественной яшзни.
В частности, молодая перуанская буржуазия290 объективно была заинтересована в ликвидации либо существенном ослаблении закрепощенного состояния индейских крестьянских масс, без чего было невозможно становление внутреннего рынка и появление рабочей силы, необходимой для предприятий капиталистического типа.
Что касается перуанского пролетариата прошлого века, то это слишком молодой, организационно слабый и идейно не осознавший себя класс. Призванный в перспективе решать судьбы и проблемы своей родины, в том числе и индейский вопрос, перуанский пролетариат в тот конкретный исторический период был неспособен в силу указанных слабостей не только к решению, но и к постановке данной проблемы. Поэтому не пролетариат, а именно представители буржуазной перуанской интеллигенции в этот период начали проявлять интерес к индейскому населению и предлагать пути к изменению его положения.
Однако перуанская буржуазия развивалась в сложных условиях политического господства феодальной и полуфеодальной олигархии, экономического засилия иностранного капитала, могущества церковной идеологии. Все это предопределяло ее слабость, нерешительность, склонность к компромиссам с олигархией и империализмом, боязнь опоры на народные массы, поэтому для выражения своего отношения к общественным проблемам, в том числе и к индейской, она прибегала не столько к практическим политическим действиям, сколько к средствам искусства и литературы, а затем и к таким, с буржуазной точки зрения, относительно «аполитичным» наукам, как дескриптивная этнография, археология, филология. Обращаясь к историографии, она ограничивалась обычно эпохой инков и колониального периода, избегая более злободневных событий и проблем новой и новейшей эпох.
Именно в таких условиях возникло общественное течение, ставящее своей целью уяснение и решение индейского вопроса, получившее название «индеанизм».
В сложном, многоукладном обществе, какой была в прошлом веке и остается до наших дней Перу, было бы наивно ожидать однозначного подхода к индейской проблеме: каждый класс и каждая более или менее значительная группировка внутри класса имела и выражала только ей присущую концепцию в отношении индейского населения. Отсюда с самого начала в индеанизме появляются революционно-демократические, буржуазно-либеральные, церковные, реакционнейшие латифундистские, националистическо-расистские и даже проимпериалистические направления. Однако, поскольку индеанизм стал главным образом одной из форм выражения интересов молодой, едва поднимающейся и потому пока еще прогрессивной, хотя и слабой перуанской буржуазии и поскольку индеанизм зарождался уже в эпоху, когда в мире приобрели большой вес буржуазно-демократические идеи и направления и когда уже стремительно набирали силу революционные идеи пролетариата, ведущим и определяющим течением индеанизма в Перу стало революционно-демократическое, таящее в своем содержании и формах тенденции к сближению с теорией научного социализма и пролетарским движением. Не случайно выдающийся общественный деятель и мыслитель, основатель Перуанской коммунистической партии X. К. Мариатеги в период, когда индеанизм достиг своего расцвета, указывал: «Родство индеанизма с мировыми революционными течениями слишком очевидно, чтобы нуждалось в доказательствах» 291
Непосредственным предшественником и одновременно зачинателем современного перуанского индеанизма принято считать выдающегося революционного демократа, публициста и писателя М. Г. Праду (1848—1918), выступившего за ликвидацию феодальных институтов и освобождение индейцев революционным путем 292. Под могучим идейным влиянием М. Г. Прады на арену общественной мысли вступает писательница К. Матто де Тур- нер, которую уже почитают не как провозвестницу, а как осно- воположницу современного перуанского индеанизма. Вместе с М. Г. Прадой она нарушила тот заговор молчания, которым долгие годы был окружен эксплуатируемый и угнетенный индеец, хотя в отличие от М. Г. Прады она уповает не на революционные преобразования, а на просветительскую деятельность и таким образом вольно или невольно оказывается в плену концепций «филантропии и «покровительства» индейцам, что в дальнейшем стало главной характерной чертой большинства индеанистских течений и направлений.
Новый этап развития перуанского индеанизма связан с победой Великой Октябрьской социалистической революции, с ее влиянием на различные потоки социальных движений и на различные проявления общественной мысли.
Постановка и решение национального вопроса большевиками России показали участникам и сторонникам индеанистского движения возможность социального и национального освобождения народов и этнических групп, стоящих на самых разных ступенях общественного развития, опоры на самобытность каждого народа, на его лучшие традиции и лучшие черты его народной культуры и быта не для противопоставления одних народов другим, а для их сближения и развития самой концепции самобытности не в националистическом, а в национальном патриотическом и в интернациональном направлениях.
Разумеется, влияние Октябрьской революции на умы жителей Перу, как и всей Латинской Америки, не носило моментального и тотального характера, это был процесс — и таким он остается,— который помогал честным людям и честным патриотам, одним быстрее, другим медленнее, освободиться от пут идеологии эксплуататорских классов и переходить на позиции до конца революционной идеологии пролетариата. Этому содействовали и внутренние процессы Перу: созревание перуанского рабочего класса, его выход на арену активной идеологической и политической борьбы, образование классовых организацей рабочего класса, в том числе и его партий.
Вместе с тем успехи социалистического строительства в Советском Союзе и развертывание борьбы перуанского рабочего класса пугали либерально-буржуазные круги, которые все больше скатывались в лагерь реакции. Все это вело к идейно-политическому размежеванию среди перуанских общественных деятелей, в том числе и в кругах индеанистов.
Развитие капитализма в деревне (по прусскому пути), заинтересованность иностранных компаний и местных латифундистов в повышении производства экспортных культур привели к усилению натиска на общинные земли индейцев. Недовольство индейских крестьян стало все чаще выливаться в открытые выступления. Правивший в стране диктатор А. Легия 293 и его окружение понимали, что для ослабления недовольства индейцев необходимо «открыть клапан». Так начинается в истории Перу период своеобразного «правительственного» (или «официального») индеанизма. Однако, несмотря на все попытки А. Легии ни индейское движение, ни индеанизм никак не укладывались в прокрустово л:оже латифундистско-клерикальной и проимпериалистиче- ской диктатуры. Созванный с его одобрения в 1921 г. Индейский конгресе принял характер, явно неугодный правительству. А в 1922 г. началась серия индейских восстаний, продолжавшихся и в следующем году. После этих восстаний А. Легия и его окружение уже не пытались больше заигрывать с индейцами. Правительственному индеанизму с его концепцией «урегулирования индейского вопроса сверху» пришел бесславный конец. В противовес этому индеанизму на фоне индейских восстаний, первых серьезных выступлений перуанского пролетариата, развертывания студенческого движения развился и окреп индеанизм революционно-демократического и подлинно патриотического толка. Выразителем основных чаяний революционно-демократического направления в индеанизме в начале 20-х годов выступил человек, сыгравший в дальнейшем весьма важную роль в истории перуанской общественной мысли, особенно в перуанской исторической и социологической науке,— Л. Э. Валькарсель. В 1922 г. он опубликовал работу «Буря в Аидах», которую X. К. Мариатеги назвал пламенным и воинствующим евангелием индеанистов 294. Появление этой книги означало, с одной стороны, усиление прогрессивного индеанизма и его идеологии, его переход на более зрелый этап, а с другой — «Буря в Андах» одновременно предвещала закат индеанизма как движения самостоятельного. В эпоху наступления на мировой арене пролетариата для честных борцов и патриотов становилось все яснее, что индеанизм способен правильно поставить и решить индейскую проблему, лишь сближаясь или даже сливаясь с пролетарским движением, с научным социализмом идейно, политически и организационно. X. К. Мариатеги прямо говорит об этом в одной из работ: «Валькарсель видит политическое выражение своего индеанизма в социализме. Он пишет, в частности, что «индейский пролетариат ждет своего Ленина. Любой марксист сказал бы то же самое» 295.
Вместе с Л. Э. Валькарселем в индеанистском движении 20—30-х годов участвовали многие видные перуанские общественные деятели, писатели, художники, творчество которых в большей или меньшей степени выражало революционно-демократический подход к индейскому вопросу. Характерно, что журнал «Амаута», организованный X. К. Мариатеги с целью распространения марксистской социалистической идеологии, одновременно ставил задачу пропаганды революционного индеанизма путем публикации произведений прогрессивных писателей-индеанистов и разработки индейского вопроса в идейно-теоретическом плане 296.
Важным шагом на пути развития прогрессивного перуанского индеанизма и его идеологии было создание в 1927 г. в Куско Группы возрождения, куда вошли наиболее видные и активные деятели индеанистского движения. Группа просуществовала недолго. Тем не менее в истории индеанистского движения она сыграла огромную роль, поскольку в манифесте, опубликованном в «Амауте», она прямо указывала на латифундизм как на основное препятствие на пути прогресса индейского населения и таким образом переводила индейскую проблему из плоскости культурноэстетических и эмоционально-психологических отношений в сферу социально-экономической и политической деятельности. Так постепенно возникает и утверждается идея о том, что «индейская проблема совпадает с проблемой земли» 297. Эта концепция, с одной стороны, несет в себе большой положительный заряд, ибо вскрывает суть индейского вопроса, а с другой — без ее раскрытия и дополнения (какие делает, например, X. К. Мариатеги) заведомо ограничивает рамки его анализа и интерпретации, препятствуя его рассмотрению и постановке как вопроса национального и содействуя распространению ошибочной идеи о полном совпадении индейского вопроса с вопросом аграрным, идеи, которую нередко можно встретить в сочинениях ученых, политиков и писателей не только Перу, но и ряда других стран.
Обычно 1940 г. считается границей между последним периодом истории индеанизма и его предшествующими этапами, причем это относится не только к Перу, но и ко всем странам Американского континента. В этом году произошло официальное объединение индеанистского движения в континентальном масштабе в рамках Межамериканского индеанистского института (МИИ). Несомненно, что одной из побудительных причин создания МИИ были расчеты наиболее реакционных сил «панамериканизма» на идеологическую унификацию индеанистского движения в рамках концепций и доктрин, устраивающих эти силы. Возникший при этом в Перу филиал МИИ должен был выполнять роль проводника упомянутых идейных установок и официальной правительст- вённой идеологии. Однако, вопреки этим расчетам, ни индеанист- ское перуанское движение в Перу, ни сам МИИ не стали безраздельной идеологической вотчиной реакционных сил Американского континента. Наоборот, они превратились в поле ожесточенной идеологической борьбы, в процессе которой наиболее последовательные индеанисты все более переходят на позиции перуанского пролетариата. Сбывается великое предвидение X. К. Мариатеги, сделанное им полвека назад: «Слияние или соединение „индеанизма41 и социализма может удивить лишь того, кто не видит содержания и существа явлений» 298.
Несмотря на то что индейская проблема постоянно находилась в поле внимания передовых слоев перуанского общества, сопротивление со стороны реакционных сил попыткам ее решения было столь сильным, что практически положение угнетенных индейских народностей и других национально-этнических групп не менялось.
Лишь период, начинающийся с 1968 г., можно охарактеризовать как этап серьезных изменений характера национальных отношений в многонациональном перуанском государстве. Уже тот факт, что после прихода к власти военных Тупак Амару II был провозглашен национальным героем, а его имя и его заветы стали символом движения страны по пути прогресса, свидетельствовал о намерении военного правительства предпринять серьезные усилия для решения национального вопроса в Перу.
Первым крупным шагом в этом направлении явилось принятие Закона об аграрной реформе. Хотя формально это преобразование носило чисто социально-экономический смысл и не имело национального аспекта, оно в большой степени повлияло на судьбы угнетенных национально-этнических групп, причем не только кечуа, но и других племен и народностей, на территории которых существовало помещичье землевладение. Реформа подорвала социально-экономическую основу угнетенного положения индейцев и господствующего положения представителей «белого» населения. Одновременно перуанское правительство провозгласило политику «интеграции» всего населения страны в единый перуанский народ, которая вначале многими политическими и общественными деятелями, а также исследователями понималась как этническая (культурно-языковая) интеграция на базе испанского языка и культуры «белой» нации. Жизнь показала ошибочность данной точки зрения.
Какими бы добрыми положениями сторонники интеграции при этом ни руководствовались, совершенно невозможно было перескочить через длительный исторический период, необходимый для сближения между различными национальностями Перу, и уже сейчас добиться сложения единого перуанского народа, притом не только как исторической, но и как этнолингвистической категории. В условиях нерешенности национального вопроса такая политика равнозначна политике насильственной ассимиляции, способной вызвать консервацию и даже усиление национально-расовой розни и разобщенности. Точно так же, исходя из добрых пожеланий и принципов интеграции, многие, политические и общественные деятели перестали употреблять термин «индеец» на том основании, что в нем, дескать, заключен презрительный и пренебрежительный смысл. Более того, был даже принят специальный декрет о переименовании праздника «День индейца» в «День крестьянина», а Академия языка кечуа (в Куско) перестала получать правительственную субсидию.
Все эти попытки быстрой интеграции, разумеется, совершенно несостоятельны не только в научном, в частности в историкоэтнографическом плане, но и в чисто практическом, поскольку кечуа, аймара, а также другие индейские национальности вовсе не склонны отождествлять себя полностью, во всяком случае в настоящее время с перуанской испаноязычной нацией, которая еще недавно занимала положение господствующей. Нелишне в связи с этим вспомнить ленинское указание: «Национальные антипатии так быстро не исчезнут; ненависть — и вполне законная — у нации угнетаемой к угнетающей останется на время; она испарится лишь после победы социализма и после окончательного установления вполне демократического отношения между нациями» 2".
Непоследовательность перуанских военных властей в национальном вопросе вызвала последствия негативного характера. Во-первых, она порождала недовольство определенной части индейского населения и противодействие такой политике. Это прежде всего относится к индейской интеллигенции, немногочисленной, но весьма влиятельной среди своих племен и народностей, а также ко многим традиционным вождям. В этом отношении весьма показательно заявление, сделанное вождем племени кам- па, прославившегося своими боевыми традициями. Выступив в поддержку преобразований, он одновременно заявил, что члены его племени признают себя по подданству перуанцами, считают себя перуанскими гражданами, оставаясь тем не менее кампа по своей национальной принадлежности, со своими собственными языком и духовной культурой.
Второе негативное последствие политики интеграции при забвении проблем национальных языков и национальных по форме культур — непонимание значительными слоями индейского населения сути происходящих в стране событий, поскольку средства массовой информации, системы образования и политического воспитания на испанском языке не оказывают эффективного воздействия на индейцев, не владеющих или слабо владеющих этим языком. В свою очередь, непонимание сути преобразований выразилось в равнодушном отношении к ним. Более того, индеец, не понимающий сути происходящего, мог стать и часто становился легкой добычей пропаганды, которую непрерывно вели апри- сты и ультралевые, с самого начала выступившие против курса прогрессивных преобразований в Перу. В определенной степенц перуанские руководители, пришедшие к власти в результате военного переворота 1968 г., постепенно начали осознавать перечисленные выше негативные последствия, и областью применения политики интеграции все больше становились сфера идеологии, а также социально-экономические и политические, а не национальные отношения. Первым серьезным свидетельством такого понимания и важным шагом в решении собственно национального аспекта индейской проблемы явился Всеобщий закон-декрет № 19326 от 21 марта 1972 г. о реформе системы образования 300. Он, в частности, вводил принцип двуязычного преподавания для индейского населения, а ст. 12 декрета четко формулировала признание факта существования в стране различных языков и культур и подчеркивала необходимость их сохранения и развития.
27 июня 1975 г. был опубликован декрет огромной важности, объявляющий кечуа официальным языком Республики Перу 30\ Более того, декрет содержал положения, которые предусматривали преподавание кечуа во всех без исключения школах страны и применение его во всех сферах деятельности государственного аппарата.
Разумеется, осуществление этого декрета неизбежно должно было встретить немало трудностей и потребовать болы шой по масштабам работы по уточнению лексических, фонетических, фразеологических и орфографических нормативов языка, а затем подготовки значительного числа кадров, способных преподавать язык в школах, применять его в звеньях государствен
на
ного аппарата, использовать как средство массовой информации.
Несмотря на все эти трудности, уже сейчас можно с уверенностью говорить о значительных последствиях официализации кечуа, нашедших свое отражение в появлении периодической печати и радиовещания на кечуа, оживлении кечуанской поэзии и публицистики, в росте кечуанского национального самосознания.
Процесс решения национального вопроса охватил не только народности кечуа, но и аймара, а также многочисленные этнические группы, обитающие в районе Юнгас (Восточный район, сельва). Индейцы, относящиеся к данным группам, еще не сложились в народности (может быть, за исключением кампа), а многие даже и не вступили на путь становления народностей. Ход исторических событий последних десятилетий, проникновение в сельву капиталистических отношений, прямое или косвенное порабощение, а иногда и физическое истребление местного населения, широкое распространение инфекционных заболеваний по существу оставляли единственный «выход» для индейского населения Восточного района — вымирание. Против некоторых восточных племен, участвовавших в партизанской войне в 1965— 1966 гг., были направлены военные экспедиции. Самым же тяжелым фактором трагического положения индейцев Восточной сель- вы до 1968 г. являлось непризнание официальными перуанскими властями каких-либо прав на землю, на которой испокон веков жили их предки. Земля восточных джунглей считалась как бы «свободной». Любой «белый» гражданин мог приобрести на востоке значительные участки за сравнительно небольшую плату. Проекты «аграрных реформ», защищавшие интересы латифундистов, предусматривали удовлетворение нужд безземельных и малоземельных крестьян побережья и Горного района за счет предоставления им земли на востоке. Все эти сделки и проекты составлялись без какого-либо учета жизненных интересов коренных жителей сельвы.
Трудно поэтому переоценить значение для судеб коренного населения Восточного района Закона о сельве, принятого перуанским правительством в 1974 г. и обеспечивающего племенам этого района права на издавна принадлежавшую им землю.
Нерешенность индейского вопроса, отсутствие каких-либо форм государственности и территориально-административных единиц, основанных на национально-этническом принципе, были чреваты разного рода внутренними конфликтами и событиями негативного характера. Так, в ноябре 1975 г. одной из злободневных тем, широко дебатировавшихся в перуанской прессе 302 стало событие, имевшее место в общине Уайанай (департамент Уанкавелика). На территорию этой общины стал делать набеги некий «белокожий супермен», отбирая у индейцев ценные вещи, насилуя их жен и дочерей, убивая тех, кто пытался ему сопротивляться. Обращения крестьян к властям оставались без ответа. Тогда индейцы сами задержали преступника и решили судить его всей общиной, основываясь при этом не на официальном перуанском законодательстве (которого они не знали и не могли знать, поскольку не владели испанским языком), а на древнем инкском законе о самозащите общин, известном под названием «Ушанан Хампи» («Исцеление от паразитов»). На основании коллективного общинного решения «белокожий» был предан смерти. Однако, опираясь на официальное законодательство, власти обвинили индейцев в самосуде. Многие взрослые члены общины были арестованы и преданы суду; прокурор требовал тюремного заключения сроком до 25 лет для «зачинщиков» и принудительного труда для остальных.
Прогрессивная общественность справедливо расценила эти события не как какой-то рядовой случай в криминалистской практике, а как столкновение двух правовых концепций, правовых норм и даже правовых систем, указывая при этом, что, с точки зрения индейцев, они действовали в полном соответствии со своими национальными законами и поэтому не могут считаться виновными. Явно прислушавшись к голосу общественности, суд оправдал индейцев. Но главный вывод, который напрашивался из всего этого, заключался в необходимости решения индейского вопроса с учетом всего его объема и всей его многогранности, что позволило бы найти оптимальные при данных общественно-экономических условиях формы взаимодействия культур национально-этнических общностей, населяющих страну.
Следует иметь в виду, что правильное решение национального вопроса и вытекающее отсюда сплочение всех народов Перу имело бы далеко идущие последствия. Оно содействовало бы установлению в стране морально-политического единства населения в целом и способствовало бы объединительным тенденциям в сфере профсоюзного, молодежного, женского и других общественных движений.
Но решение национального вопроса в Перу, установление демократических национальных отношений имели бы важное значение не только для консолидации внутриполитического положения прогрессивного перуанского режима, но и для усиления его позиций во внешнеполитическом аспекте. Дело в том, что в Перу проживает лишь часть народа кечуа, около 60%. Примерно 2 млн. кечуа живут в Боливии, около 1,5 млн.— в Эквадоре. Кечуа живут также в Аргентине, Чили, Колумбии, хотя и в меньшем числе. Территория народа аймара также далеко не полностью входит в состав перуанского государства. Примерно 3/5 этого народа обитает в границах Боливии, небольшие группы аймара имеются в Чили. Соплеменники индейцев Восточного района (либо родственные им племена и этнические группы) живут в Боливии, Эквадоре, Бразилии, Парагвае. Правильное решение национального вопроса перуанским военным режимом могло бы способствовать завоеванию им симпатий среди многомиллионного индейского населения сопредельных государств.
Однако в Перу имелось и имеется немало противников решения национального вопроса. Это представители разбитой, но недобитой олигархии и группы населения, находящиеся под ее* идеологическим влиянием.
Еще в 1961 г. перуанские коммунисты указывали на ту боязнь, которую испытывают реакционные силы Перу перед возможностью национального возрождения индейских масс 303. Прогрессивные преобразования, последовавшие за 1968 г., усилили, эту боязнь, а это в свою очередь привело к пополнению арсенала средств и методов, с помощью которого консервативные слои перуанского общества стали пытаться воспрепятствовать решению национального вопроса. Наиболее яркое выражение эти попытки, нашли в проблеме о языке. Вместо серьезной работы по нормированию кечуа и создания таким образом единого литературного языка по меньшей мере в масштабах страны была проведена подготовка словарей и грамматик, а также улучшение школьного дела на различных диалектах языка кечуа. Суть подобных действий ясна: создание не однородного официального литературного языка, а нескольких официальных диалектов кечуа неизбежно будет затруднять объединение индейских масс при любом социально-политическом движении, а также препятствовать культурно-лингвистическому возрождению кечуанского народа. Неудивительно, что вследствие такого диалектного разнобоя стало фактически невозможным продолжать издание центрального печатного органа на кечуа, и газета «Кроникауан», начавшая выходить при правительстве X. Веласко Альварадо, вынуждена была прекратить существование.
Сократился объем телевизионных передач на кечуа, что же касается радиопередач, то в своем большинстве их содержание* сводится лишь к популяризации агрономических и зоотехнических знаний. Число школ, где было введено преподавание на кечуа: или его изучение как предмета, пока что незначительно.
Новая конституция Перу, принятая в 1979 г., признает языки кечуа и аймара в качестве официальных, однако в такой форме, что пути осуществления на практике положений соответствующей статьи остаются совершенно неясными 304.
В конце второго этапа перуанского революционного процесса* особенно после перехода власти к гражданскому правительству, стали часто проявляться рецидивы расизма и пренебрежения к индейцам. Так, поместив на своих страницах письмо генерального координатора Южноамериканского индейского совета С. Па- домино Флореса, в котором сообщалось, что Первый конгресс индейских движений Южной Америки утвердил свое знамя с изображением радуги, журнал «Каретас» одновременно опубликовал поистине издевательский ответ: «Вы экспроприировали радугу? Не смешите нас!» 305.
Подобные факты вызывают недовольство как в среде самих индейцев, так и среди передовой части индеанистов 306, справедливо полагающих, что установление в стране отношений полного национального равноправия могло бы сыграть роль цементирующего фактора в комплексе прогрессивных преобразований.
  1. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 27, с. 402.
  2. Там же, т. 13, с. 6.

-3 Цит. по: Mensaje a la nation del senor general de division Juan Velasco Alvarado, presidente de lare- publica, con motivo de 153° aniver- sario de la independencia nacional. Lima, 1974, p. 19.
Л Unidad, 1973, 9 sept.
-3 См.:              Национализм в Латинской
Америке: политические и идеологические течения. М.,              1976,
с. 214—215;              220; Шулъговский
А. Ф. Армия и политика в Латинской Америке. М., 1979, с. 296— 311.
46 См.: Советское государство и право, 1973, № 8, с. 108—109; Государство социалистической ориентации. М., 1975, с. 74—76.
7 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 11, с. 44.
* Там же, т. 12, с. 318, 319, 321.
  1. Там же, т. 12, с. 321.
  2. См.:              Советское государство и право, 1973, № 8,^6. 108—109; Мирений Г. И. «Третий мир»: общество, власть, армия. М., 1976, с. 300.
  3. Пробл. мира и социализма, 1980, № 4, с. 63.
  4. См.: Proyecto de programa del PCP: Analisis de la realidad nacional. Septimo congreso nacional. S. 1., 1979, 1 pt, p. 68.

43 Las bases ideologicas de la revolu- cion peruana.— Peruano, 1975, 26 febr.
  1. Ibid.
  2. См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 33, с. 112—113.
  3. Rubio /. L. Aproximacion a la revolution peruana. Barcelona, 1974,

p. 81.
  1. Delgado C. Revolution peruana: Autonomia у deslindes. Lima, 1975, p. 135, 137.
  2. Ibid., p. 144—145, 147—148.
  3. Цит no: Rubio J. L. Op. cit., p. 26.
  4. Roncagliolo R. La reforma de la prensa peruana.— Dia, 1979, 22 en.
  5. Cm.: Proyecto de programa del Par- tido comunista..., p. 68.
  6. Пробл. мира и социализма, 1980, № 4, с. 64.
  7. Веласко Альварадо X. Революционный процесс, независимость, международные связи.— Пробл. мира и социализма, 1975, № 2, с. 82.
  8. См.: Proyecto de programa del Par- tido comunista..., p. 63.
  9. Comercio, 1976, 30 mayo.
  10. Dia, 1978, 6 jul.; Granma, 1978,
  1. jun.
  1. Цит. по: Правда, 1978, 29 сент.
  2. Dia, 1978, 6 jul.
  3. Comercio, 1978, 15 oct.
  4. Ibid.
  5. Ibid.
  6. Ibid.
  7. Dia, 1978, 11 jun.; 1978, 13 jun.; Granma, 1978, 2 jun.
  8. Цит. по: Правда, 1978, 19 июня.
  9. Granma, 1978, 2 jun.
  10. Sintesis latinoamericana, 1978,
  1. jul.; Tiempo, 1978, 26 jun.; 1978, 28 jun.
  1. Comercio, 1978, 18 oct.
  2. Ibid., 14 oct.
  3. Ibid.
  4. Ibid.
  5. Constitution politica del Peru pro- mulgada el 12 de julio de 1979. Ed. oficial. Asamblea constituyente. S. 1., S. a., p. 19—21.
  6. Constitution politica del Peru..., p. 14, 17, 26.
  7. Ibid., p. 35—36.
  8. Ibid., p. 31-32, 35.
  9. Ibid., p. 31.
  10. Цит. по: Правда, 1979, 9 anp.
  11. Constitucion politica del Peru..., p. 25.
  12. Ibid., p. 27.
  13. Ibid., p. 24.
  14. Ibid., p. 23, 66, 54.
  15. Ibid., p. 23, 53—58, 66.
  16. Ibid., p. 23, 45.
  17. Ibid., p. 63.
  18. Ibid., p. 54.
  19. Comercio, 1979, 14 jul.
  20. См.: Правда, 1980, 15 мая; Prensa,
  1. 2 ag.; Comercio, 1979, 3 ag.; Expreso, 1979, 16 ag.
  1. Unidad, 1980, N 720, p. 2-3; Granma, 1980, 5 en.; Правда, 1980, 28 февр.
  2. См.: Правда, 1980, 3 марта.
  3. Там же.
  4. Известия, 1980, 20 мая.
  5. ABC, Madrid, 1980, 20 mayo, p. 19.
  6. Ibid.; New York Times, 1980, May 27.
  7. New York Times, 1980, May 27; ABC, 1980, 20 mayo, p. 18.
  8. Caretas, 1980, 26 mayo, p. 25; ABC,
  1. 23 mayo, p. 18.
  1. См.: Бурлацкий Ф., Галкин A. Социология. Политика. Международные отношения. М., 1974, с. 217.
  2. См.: Правда, 1980, 15 мая; Пробл. мира и социализма, 1980, № 6, с. 53—54.
  3. Movilizacion social і Como?— Nation dominical, Chile, 1972, 7 mayo.
  4. Unidad, 1975, 14 febr.
  5. СИНАМОС была создана в мае 1972 г. (Закон № 100689).
  6. Graeham Hurtado J. Revolution sin participation — Mercurio, Chile, 1972, 6 oct.
  7. Unidad, 1975, 14 febr.
  8. Documentos del VI Congreso del PCP, Lima, 1973, N 1, p. 47.
  9. Дель Прадо Хорхе. Революция продолжается.— Пробл. мира и социализма, 1973, № 1, с. 46—47.
  10. Rodriguez L. SINAMOS, Gira у giro decisivos.— Oiga, 1972, 10 mayo.
  11. Под «зоной» понимается одна или несколько провинций.
  12. SINAMOS. Ley organica, exposicion de motivos: El decreto-ley N 18896. Lima, 1973, p. 98-99.
  13. Unidad, 1975, 14 febr.
  14. Ibid.
  15. Documentos del VI congreso del PCP, 1973, N 1, p. 47.
  16. Unidad, 1975, 14 febr.
  17. Graeham Urtado J. Op. cit.
  18. Призыв прозвучал в речи президента на праздновании 195-й годовщины антиколониального восстания Тупак Амару 4 ноября 1975 г.
  19. Dia, 1975, 15 nov.
  20. Comercio, 1975, 10 nov.
  21. Granma, 1975, 7 nov.
  22. Dia, 1975, 22 nov.
  23. Granma, 1975, 15 die.
  24. Expreso, 1975, 16 die.
  25. Granma, 1975, 7 nov.
  26. Ibid.
  27. Ibid.
  28. Correo, 1976, 2 en.
  29. Granma, 1976, 24 en.
  30. Prensa latina, 1976, 20 en.
  31. Granma, 1976, 10 en.
  32. Comercio, 1975, 17 die.
  33. 1976: Ano dificil у de profundiza- cion revolucionaria.— Unidad, 1976, 8 en.
  34. Unidad, 1976, 4 febr.
  35. Prensa latina, 1976, 1 jun,
  36. Sintesis              latinoamericana,              1976,

19 febr.
  1. Nuestra palabra, 1972, 8 ag.
  2. Sintesis              latinoamericana,              1976,

22 jun.
  1. Дель Прадо Хорхе. Революция продолжается.— Пробл. мира и социализма, 1973, № 1, с. 46—47.
  2. Septimo Congreso Nacional: Proy- ecto de programa del PCP. S. 1.*. 1979, 1 pt, p. 77.
  3. Ibid., p. 77.
  4. Ibid., p. 77.
  5. Septimo Congreso Nacional: Proy- ecto de Partido Comunista Peruano.- Tesis politicas. S. 1., 1979, p. 6.
  6. Septimo Congreso Nacional: Proy- ecto de programa del PCP, 1 pt, p. 50—51.
  7. Documentos, 1974, N 2, p. 25.
  8. Proyecto de tesis politicas, 1979, p. 45.
  9. Unidad, 1975, 18 jul.; 30 die.
  10. Ibid., 1975, 18 die.
  11. ALAI, 1979, N 31, p. 251.
  12. Septimo Congreso Nacional. Proyecto de Programa del PCP, 1 pt, p. 52.
  13. GGTP. Ill Congreso national.. 6—10 marzo de 1974. Lima, 1974r

p. 101-102.
  1. Ibid.
  2. Unidad, 1978, 4 mayo.
  3. Partido Comunista Peruano: Septimo Congreso Nacional. Proyecto de tesis politicas. S. 1., 1979, p. 51.
  4. Ibid., p. 52.
  5. Ibid.
  6. Ibid.
  7. Unidad, 1977, 12 nov.
  8. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 8, с. 607.
  9. См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 3, с. 13—14; 165—166; 601.
  10. Reforma agraria. Decreto Ley N 17716. Lima, 1969.
  11. Ibid., p. 28-30.
  12. По данным различных источников, от 500 тыс. до 920 тыс. га. Avances de la reforma agraria en el Peru:              Conferencia              mundial              sobre

reforma Agraria. Roma, 1966, p. 8—10; El desarrollo agricolo en America Latina en la proxina deca- da. Wash., 1967, p. 195.
  1. Латинская Америка, 1976, № 1, с. 161.
  2. Мариатеги X. К. Семь очерков истолкования перуанской действительности. М., 1963, с. 78.
  3. Там же, с. 89.
  4. Expreso, 1970, 24 abr., supl., p. 3.
  5. Oiga, 1971, 3 die.
  6. Unidad, 1971, 7 en.
  7. Ibid, 1973, 12 abr.
  8. Oiga, 1972, 5 mayo.
  9. Participation, 1972, N 1, p. 36—37.

'137 Granma, 1970, 3 oct.
138 Primer Congreso Nacional Extraor- dinario de Trabajadores del Peru: Resoluciones, conclusiones, estatu- tos, 6—11 de Noviembre de 1969. Lima, 1969, p. 10—11.
*39 Segundo Congreso Nacional de Trabajadores del Peru, 1—5 de Di- ciembre de 1971. Lima, 1971, p. 40—41.
440 Gonzales Rosales G., Aparicio Elias R. Doctrina у legislacion del trabajo en Peru. Lima, 1974, t. 2, p. 357.
  1. Granma, 1974, 3 oct.
  2. Latin American perspectives, 1977, N 3, p. 49.
  3. Цит. no: New York Times, 1974,
  4. Кузнецов В. Перу. М., 1976, с. 159; Unidad, 1975, 5—12 nov.
  5. Nacional, 1975, 12 die.
  6. Tribuna popular, 1975, 5—12 die.

‘147 Цит. no: Die Welt, 1977, 7.Marz.
  1. Unidad, 1978, 3 febr.
  2. Проблемы мира и социализма,
  1. № 12, с. 50.
  1. Caretas, 1977, 26 abr.
  2. Коммунистическое движение: Пробл. теории и практики. Прага,
  1. с. 422.
  1. цит по: Mensaje a la nacion del senor general de division Juan Velasco Alvarado, presidente de la re- pdblica con motivo de 153° aniver- sario de la independencia nacional. Lima, 1974, p. 49.

~*53 The Europa Year Book 1978: A World Survey. L., 1979, vol. 2, p. 1179.
~154 Ortega C., Romero C. Communication policies in Peru. P., 1977, p. 34.
  1. Ibid., p. 17.
  2. The Europa Year Book..., p. 1179.
  3. Moncloa F. Poder у prensa en Peru.— El Gallo ilustrado, Mexico, 1975, N 659, p. 5—6.

*158 Ронкаглиоло P. Обобществление печати.— Лат. Америка, 1975, № 4, с. 123.
  1. The Europa Year Book..., p. 1179.
  2. Ibid.
  3. Ibid.; Ortega C., Romero C. Op. cit., p. 33—34.
  4. Ortega C., Romero C. Op. cit., p. 36—37.
  5. Ibid., p. 38.

1164 См.: Кузнецов А. П. Политика правительства в области средств массовой информации.— Лат. Америка, 1975, № 4, с. 111.
  1. Цит. по: Mensaje a la nacion..., р. 50.
  2. Peruano, 1968, 1 nov.
  3. Mensaje              a              la nacion...,              p.              50.
  4. Estatuto              de libertad de              prensa: Su

reglamento 1969—1970. Lima, 1970, p. 21, 6, 15.
  1. Латинская Америка, 1975, № 4, с. ИЗ.
  2. Там же,              с.              115—116.
  3. Там же,              с.              121, 115.
  4. Roncagliolo R. La reforma de la prensa peruana.— Dia, 1979, 22 en., p. 24.
  5. Ortega СRomero C. Op. cit., p. 31; Dia, 1979, 23 en., p. 20.
  6. Dia, 1979, 23 en., p. 30.
  7. Communication policies..., p. 33— 34; Dia, 1979, 22 en., p. 24; Латинская Америка, 1975, № 4, с. 123.
  8. Dia, 1979, 22 en., p. 24.
  9. Ibid., 27 en., p. 24.
  10. Communication policies..., p. 41—42.
  11. Peruano, 1971, 10 nov.
  12. Communication policies..., p. 50.
  13. The Europa Year Book..., p. 1181.
  14. Ortega C., Romero C. Op. cit., p. 55.
  15. Ibid., p. 52.
  16. Dia, 1979, 23 en., p. 20.
  17. Ibid.
  18. Prensa, 1977, 9 oct.
  19. Nacional, 1975, 27 sept.; Granma, 1975, 12 nov.
  20. Granma, 1979, 20 febr.
  21. Tiempo, Bogota, 1978, 23 jul.
  22. Tiempo, Mexico, 1979, N 1924, p. 38.
  23. Constitution politica del Peru. S. 1., S. a., p. 35.
  24. Cm.: Septimo Congreso Nacional: Proyecto de programa del PCP, 1 pt, p. 73.
  25. Ibid.

194-195 Septimo Congreso Nacional: Proyecto de programa del PGP, 2 pt, p. 41—42.
198 См. подробнее: Беляев В. Я. На пути к коренным переменам в деле народного образования.— В кн.: Культура Перу. М., 1975, с. 125-139.
  1. Мариатеги X. К. Указ. соч., с. 153.
  2. Reforma de la educacion peruana: Informe general. Lima, 1970, p. 17—21.
  3. Мариатеги X. К. Указ. соч., с. 156.
  4. Беляев В. П. Указ. соч., с. 134.
  5. Mensaje a la nacion..., р. 42.
  6. Reforma de la educacion peruana..., p. 23.
  7. Ibid.
  8. Ley general de educacion. Decreto ley N 19326. Lima, 1972, p. 9.
  9. Ibid., p. 36.
  10. Reforma de la educacion peruana, p. 67.
  11. Buhler A. de. Reforma educativa peruana: del proyecto a la realization.— Nueva Sociedad, 1977, N 31—33; Bizot J. Educational reform in Peru. UNESCO, 1975; Unidad, 1978, 27 febr.
  12. Bizot J. Op. cit., p. 57.
  13. Buhler A. de. Op. cit., p. 74.
  14. Proyecto de programa del Partido comunista peruano: VII congreso del PCP, 2 pt, p. 22.
  15. Беляев В. П. Указ. соч., с. 150.
  16. Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 40, с. 164—165.
  17. Buhler A. de. Op. cit., p. 72.
  18. Unidad, 1978, 6 abr.; 11 mayo; 6 ag.; 1979, 31 mayo.
  19. См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 45, с. 366.
  20. Reforma de la educacion peruana, p. 123.
  21. Buhler A. de. Op. cit., p. 68.
  22. Proyecto de programa..., 2 pt, p. 21.
  23. de Buhler A. Op. cit., p. 71.
  24. Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 37, с. 431.
  25. Reforma de la educacion peruana, p. 123.
  26. Unidad, 1978, 27 febr.
  27. Ibid., 1978, 24 febr.
  28. Proyecto de programa..., 2 pt, p. 21.
  29. Мариатеги X. К. Указ. соч., с. 191.
  30. Septimo Congreso Nacional: Proyecto de programa del PCP. 2 pt.,

p. 21.
  1. Unidad, 1978, 27 febr.
  2. Зубрицкий Ю. А. По пути борьбы и надежд.— Лат. Америка, 1978, № 5, с. 133.
  3. Tiempo, Bogota, 1977, jun.
  4. Латинская Америка, 1978, № 5, с. 129.
  5. Presencia, 1977, 30 en.
  6. Klaiber J. L. Religion              and revolution              in Peru 1824—1976.              Notre

Dame; L., S. a., p. 183.
  1. Annuario pontificio per l’anno 1978. Citta del Vaticano, S. a., p. 235, 44, 230, 302.
  2. Подсчитано no: Ibid., p. 14—576.
  3. Cm.: Ibid.
  4. Cm.:              Ibid., p. 955.
  5. Cm.:              Ibid., p. 14^-576.
  6. Ibid., p. 932, 1065.
  7. The World of Learning 1976—1977. L., S. a., vol. 1, p. 950.
  8. Monde diplomatique, 1977, N 275,

p. 12.
  1. Klaiber J. L. Qp. cit., p. 181.
  2. Monge F. Cristianos para el socia- lismo. і Una contradiction? — Arco, Bogota, 1977, N 197, p. 21.
  3. См. подробнее: Национализм в Латинской Америке..., с. 156—170.
  4. Monde diplomatique, 1977, N 275,

p. 12.
  1. Klaiber J. L. Op. cit., p. 180—182.
  2. Национализм в Латинской Америке..., с. 163—168.
  3. Цит. по: Monge F. Op. cit., p. 23.
  4. Ibid., p. 24.
  5. Ibid.
  6. Цит. no: Ibid., p. 24—25.
  7. Ibid., p. 25.
  8. Цит. no: Ibid., p. 22.
  9. Ibid.
  10. Цит. no: Ibid., p. 24—25.
  11. Excelsior, 1976, 27 sept.
  12. L’Europeo, 1977, 21 en., p. 44.
  13. Excelsior, 1977, 13 oct.
  14. Ibid., 1975, 30 die.
  15. Цит. no:              Monge F. Op. cit., p. 26—27.
  16. Cm.: Ibid., p. 27.
  17. Klaiber J. L. Op. cit., p. 182; Annuario pontificio..., p. 302.
  18. Klaiber J. L. Op. cit., p. 181.
  19. Ibid., p. 175.
  20. Monde diplomatique, 1977, N 275,

p. 12.
  1. Cm.:              Peruano, 1975,              26 febr.,

p. 6-8.
  1. Ibid., p. 7.
  2. Ibid., p. 6—7.
  3. Ibid., p. 8.
  4. Excelsior, 1975, 30 die.
  5. Nation, Buenos Aires, 1972, 27 sept.
  6. Punto, Caracas, 1974, 5 ag.
  7. Oiga, 1973, 30 mar., p. 6.
  8. Культура Перу, с. 144.
  9. Granma, 1975, 9 die.
  10. Ibid., 1972, 21 die.
  11. Comercio, 1976, 5 oct.
  12. Dia, 1976, 15 die.
  13. Klaiber J. L. Op. cit., p. 174.
  14. Diario, La Paz, 1976, 28 febr.
  15. Tiempo, 1976, 6 oct.
  16. О Estado de Sao Paulo, 1976, 20 febr.
  17. Uno mas uno, 1977, 15 nov.
  18. Excelsior, 1974, 7 oct.
  19. El sol de Mexico, 1976, 9 febr.
  20. Пробл. мира и социализма, 1977, № 12, с. 53.
  21. См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 35, с. 14.
  22. Kilku Warak’a. Такі parwa. s. 1., s. а.; Такі ruru. Cuzco, 1964; Yawar para. Cusco, s. a.
  23. lt;iQue es el Partido Comunista Pe- ruano у que propone? Lima, 1960, p. 25; Declaration programatica, aprobada en el V Congreso Nacional. Partido Comunista Peruano. S. 1., S. a., p. 31—34; Septimo Congreso Nacional: Proyecto de Programa del PCP, 2 pt, p. 40—41.
  24. Dia del campesino peruano: Decreto Ley N 17718. Lima, 1969.
  25. Автор исключает при этом так называемую «компрадорскую» (посредническую) буржуазию, для которой проблема единого внутреннего рынка не имеет решающего значения.
  26. Mariategui J. С. 7 ensayos de interpretation de la realidad peruana. Lima, 1952, p. 39.
  27. Мыслители Латинской Америки. М., 1965, с. 288.
  28. Годы правления А. Легші — 1919—1930 гг. (с перерывами).
  29. Mariategui J. С. Op. cit., р. 39.
  30. Ibid.
  31. «Амаута» издавался с 1926 по 1930 г.
  32. Мариатеги X. К. Указ. соч., с. 388.
  33. Там же, с. 48.
  34. Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 30, с. 51.
  35. Ley general de education. Decreto Ley N 19326. Lima, 1972.
  36. Cronicawan, Lima llaqtapi, kinsa p’unchay inti raymi killa, 1975.
  37. Expreso, 1975, 13 oct.; 21 oct.; 26 oct.; Estampa, 1975, 23 oct.; Prensa, 1975, 19 oct.
  38. Проблемы мира и социализма, 1961, № 3, с. 78.
  39. Constitution politica del Peru. Pro- mulgada el 12 de Julio de 1979. Ed. oficial. S. 1., S. a., p. 26.
  40. Caretas, 1980, 26 mayo, p. 2.
  41. Rumi, 1977, N 2, p. 17—18.


<< | >>
Источник: Зубрицкий А.Ю.. ПЕру: социально- экономическое и политическое развитие (1968—1980) ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» МОСКВА 1982. 1982

Еще по теме Национальные отношения:

  1. §1. ИЗМЕРЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНОГО ПРОДУКТА И СТРУКТУРА СИСТЕМЫ НАЦИОНАЛЬНЫХ СЧЕТОВ
  2. расходы бюджета на национальную оборону; национальную безопасность и правоохранительную деятельность
  3. § 2. Национальный доход, структура и направления использования. Национальное богатство
  4. Статья 80 Ненанесение ущерба применению на национальном уровне мер наказания и национальных законов
  5. 27. Границы применения национального режима в отношении иностранных физических и юридических лиц по праву России и праву иностранных государств
  6. Этнические и соииокультурные изменения. Особенности советской национальной политики и модели национально-государственного устройства
  7. НАЦИОНАЛЬНЫЙ ДОХОД И НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПРОДУКТ
  8. § 2. От «Национального блока» к «Национальному единению»
  9. 1. Современный русский язык. Национальный язык. Литературный язык как высшая форма существования национального языка.
  10. ЧИСТЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПРОДУКТ И ВАЛОВОЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПРОДУКТ США
  11. ВАЛОВОЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПРОДУКТ И ЧИСТЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПРОДУКТ
  12. § 3. Отличие трудового отношения от других отношений, возникающих при использовании труда
  13. 41.Сложноподчиненные предложения, выражающие условные отношения. Другие способы выражения этих отношений в языке.